Стих это кто стоит


                       

Не бойся отворить заветную калитку,

Не бойся сотворить запретную молитву –

Ты возвратился вновь в заглохший этот сад –

Вернулся, как письмо, пришедшее назад. 

Остался позади твой путь: асфальт ли, шлак…

Ты отыскал свой флаг 

                                      средь скуки, лжи и благ?

Узрел Господень знак среди вранья и выгод

Среди кухонных благ – обрёл покой и выход? 

Ты осознал свой крах?

Так не страшись отныне –

Открыто прославлять запретные святыни! –

Вне скуки, болтовни, проклятий и наград –

Как этот древний сад.

Как этот древний сад…

                   

Дождь идёт, его не слышат…

Дождь идёт в степи широкой –

В синеве, в траве зелёной,

В чёрной вспаханной земле…

Ветер там сосну колышет,

Там дрожит огонь далёкий –

Так призывно и влюблено –

Вспомни, милый, о себе…

Но на что мне эти речи? –

Или мне заняться нечем?

Про меня ль дожди и травы? –

Я железный! (Хоть и ржавый),

Эти бредни бесполезны:

Пусть я ржавый, но – железный!

У меня – иное время,

Да и то – в обрез, едва;

У меня – больное бремя:

Всё слова, слова, слова…

… Дождь идёт, его не чают.

Дождь идёт – чужой, никчемный,

Сгорбленный, совсем не важный, –

В степь, 

               как будто в райсобес…

Там ветра сосну качают…

Огонёк в листве вечерней…

Паровоз гудит протяжно…

Вспомни, милый, о себе… 

 

                

Церковь прикрылась ветвями…

Вблизи, у Каяни, – 

Вот стих они – радио – для равновесья! – глушилки!..

Всё замечательно в нашей судьбе окаянной!

Некуда только убечь,

Да трясутся поджилки.

Красный трамвай (№ 10) икает на стыках,

Долгая, гулкая – как с похмелюги – икота!

Сколько ещё предстоит мне – простите – муздыка-

Ться по чужбине –

Как срок отбывать за кого-то?!

Впрочем, заботы мои… До звезды они дверцы!

На пересылке обрящешь –

Свободу, права ли…

Помните строки – «уходит наш поезд в Освенцим…»?

Лихо – с Сельмаша –

Да прямо к перрону –

Подвозят трамваи…

Так что давай, «корешок»,

                                              дабы всякие мысли померкли –

День свой деньской начинать –

Хорошенечко «вмазав»! 

… Теплятся свечи в моей запечаленной церкви,

Дико скрежещет трансляция новых Указов… 

 

Дунаевский. Марш юных нахимовцев

Не успел на вас я наглядеться,

Легкокрылые фрегаты детства,

Не сумел тобою надышаться,

Яркое мальчишеское счастье...

Детство!

Вдохновенное восстанье...

Милые нахимовцы мои!

Знал бы я – к а к о ю  жизнь предстанет

И какие выйдут мне бои –

Я бы в сердце сохранил доныне

Синий трепет дальних странствий –

Я

Был бы сильным –

                              на чужой чужбине

«Взрослого» – кандального – житья,

Гордым – в промороженном бараке,

Дерзким – вопреки календарю,

Я бы здесь –

                     в острожном этом мраке –

Запрокинувшись,

                            трубил зарю!

Я...

Да что уж – в запоздалом раже –

Восклицать, бравировать тоской...

Гордо реет флаг Отчизны –

                                               ВАШЕЙ –

Над чужой толпой!

                                                   
Ты слышишь отчётливый гул?
Смотри: от натуги шалея,
Почётный идёт караул
У каменных стен мавзолея.

Почётный идет караул –
По щелям – народы и мыши!
Почётный идёт караул,
Подковы вздымая всё выше.

В двенадцать часов по ночам,
Под стон-воркование башни –
В двенадцать часов по ночам,
Мрак завтрашний сменит вчерашний!

И если ты впрок не уснул,
Страшись этой правды, как мора! –
Грохочут шаги Командора 
Почётный идёт караул!

Почётный идёт караул –
И площадь гудит каменея,
Почётный идёт караул 
И мощи дрожат в мавзолее!!!
                     
Почётный идёт... караул! 

 

                 

Всё – по лицу, всё – по плечу:

Разлука, снег, погоны, память…

Гремят солдаты по плацу, –

Р А В Н Я Й С Ь!

Всё прочее – отставить!

Какой Христос? Какой там крест?!

Отставить! Сказки – не пригодны!

Играет полковой оркестр,

Гремит весёлый марш походный.

Плевать – на холод и на снег!

Сильней 

                  стучи о плац –

                                            и браво!

Отставить плач, отставить смех! –

КРУГОМ! РАВНЕНИЕ НАПРАВО!

… Трубач – играет. Он – привык.

Труба – как скатка полевая.

Мороз – что надо. Рот – в крови.

Двадцатый век.

Тоска такая…

 

          Галапагосская элегия

                                      

                                       В подражание и в продолжение

                                       Александру Галичу

Вот и Октябрь наступил уж на свете…

В печке стреляют сырые дрова,

Всё – «по уму». Всё по плану, по смете.

Что ж мне взгрустнулось?

Память о лете?

Откуда свалились внезапные эти –

Чужие – не знаю какие – слова:

ГАЛА… (Прочёл, восседая в клозете?) –

ГАЛАПАГОССКИЕ ОСТРОВА… 

Что в них – не ведаю. Где они, кстати?

Я в заграницах – понятно – слабак.

Читатель! Ты умный. Ты в белом халате:

Бехтерев!

Доктор Рагин!

Литвак!

Спой-расскажи: что там – чёт или нечет?

Есть ли там пиво? Растёт ли трава?

А строй социальный? – Кто кого лечит?

И вообще – что это значит? –

ГАЛАПА…  (Ах, да едрит… Мучит, хнычет…)  – 

ГАЛАПАГОССКИЕ ОСТРОВА…

Я не романтик. Куды? Уж под сорок! –

Вкалывай знай да знай наливай!

… Постой!!!

Это, кажется, – новый посёлок…

И надо – всего-то! – сесть на трамвай.

Всех-то делов!

                          Хрен там Крым, что Кижи те,

Что Валаам или храм Покрова?!

Нынче, товарищ, всё НАШЕ на свете –

Красный – грохочет трамвай – по планете –

Эх, по морям – по волнам…

                                                  Где же эти

ГАЛАПАГОСС… (Старшина, подскажите!) –

ГАЛАПАГОССКИЕ ОСТРОВА…

 

                 

Здесь не бывает тишины –

В местах – не столь, как молвят. отдалённых…

Гремят минуты, словно батальоны,

Бессонной канонадой 

                                       рвутся сны…

Тюрьма. Здесь все поражены, больны,

Отмечены одной бедой и метой,

Охвачены  

                   палящим мраком – этой

Гражданской – нестихающей – войны!

Здесь ты один: ни друга, ни жены.

Здесь мир встаёт на мир,

И брат – на брата,

И каждый пьёт – награда и расплата! –

Смертельный яд познанья и вины…

 

Один… Как ни кричи, как ни хрипи –

В толпе тюремной – что в пустынном храме…

Из лязгающей кружки – на цепи –

Хватай судьбу – зубами и губами!

Губами и зубами пей до дна

Цикуту дней – настырных, злых, печальных!

 – Все на поверку!

… Жизнь. Гражданская война.

Застыл с дубинкой «гражданин начальник»… 

И всё же,

Всё-таки –

Опереди тщету,

Не опускай перо: уж поздно ставить точку!

Как подкрепление – в расстрелянную строчку

Добавь одну стопу, 

                                 и – перейди черту!

И страшный этот мир пойми и назови,

И Правду поднеси к устам неутолённым… 

Смотри: 

                опять твои восстали батальоны!

Ясна твоя судьба: передний край Любви…

 

                         

Время – великого снега,

Глобальной метели,

Время – печати срывать да Судьбу привечать.

Помнишь, как гневно 

                                      созвездья осенние 

                                                                       с неба глядели? – 

Вот и кружат над тобою… Пора отвечать.

Чем же ты встретишь Судьбу –

Эту маниакальную дуру?

Хватит ли мужества, правды, вина и конфет?

Что там гадать?! –

Расставляй поскорее фигуры,

И выбирай – наплевать на приличия! – 

Белый воинственный цвет!

Кто б там ни пел:

                               дескать, лучше судьбу обойдите…

Кто бы ни куксился –

ВРЕМЯ – переть на рожон!

Пусть в обречённом, 

                                    зато королевском 

                                                                    гамбите

Ты проиграешь. Но ты поиграешь ужо! 

… Время великого снега,

Пленительной  страстной метели:

Смолкнешь, уснёшь ли, воскреснешь –

Метёт без конца

Снежное пламя –

                                столетия, годы, недели…

С грохотом дверь распахни –

Это небо стоит у крыльца!

 

                    

… В степном селе, среди ветров и трав,

На этот мир взирая равнодушно,

Стоит, свой звон за годы растеряв, –

Забытая церквушка.

В ней тишина – пустынна и мрачна:

Сошли святые в шум цивилизации.

Здесь молится наверно лишь весна

Руками озарёнными акации. 

И только птицы – всех эпох, времён,

Что поселились в  ветхой колокольне, –

Летят над степью, как вечерний звон,

Как долгий звон – старинный и спокойный…

 

                 

Фонарь, застенчивый пророк,

Окутанный туманным нимбом, –

Как одуванчик, как пролог

Какой-то сказки анонимной.

Он озаряет бледный дождь,

А дождь на музыку похож,

Точней – на исповедь столетья,

Нет – на полощущее сплошь,

На сорванное междометье –

Из той возвышенной глуши,

Той вдохновенной, лишней, книжной, –

Тем более, что ни души

На мокрой площади булыжной…

 

               

Гортанным голосом, напомнившим весну.

Аллея – без конца, дорога – без предела –

Куда-то в нежность, в жизнь…

Увы, не объясню,

Ах, нет, не передам… И, может, в этом дело

Поэзии – её единственная суть!

… Зелёный семафор, немых костров мерцанье,

И этот дальний звон,

И этот тайный путь –

От рынка шумных слов 

                                         к великому молчанью…

 

                 

Мы – призраки бывших минут,

Погибших и ввергнутых в бездны.

Доносы на нас бесполезны,

И с обыском к нам не придут…

Валяйте! Вперяйтесь во мглу!

Сжимая надёжную сталь пистолета,

Обнюхивайте следы на полу!

Срывайте зловещую дверь туалета!

… Журчит в унитазы пустынная Лета,

Дымится забытая – 

                                 кем?!! – 

                                                сигарета,

и чёрная кошка скребётся в углу…

 

                   

Пойми: мне страшно возвращаться

В мир, где слова – колокола,

Где страсть и гибель, 

                                     смерть и счастье,

Где ты – и сердце и стрела. 

В мир – 

               к той судьбине, к той отчизне,

Где все впотьмах, все – «на зеро»,

Мне страшно возвращаться к жизни.

Мне страшно брать перо.

 

         Домик над степью 

… Что – время?

Стоит ли об этом вздоре?

Здесь, на крутом холме, 

                                          на диком взгорье –

Таком нечаянном, внезапном, сладком…

Как детский змей, висит над степью хатка –

В дожде дремучем или в дымке синей –

Над степью,

Над станицей,

Над Россией… 

Но надобно понять,

Что здесь таится.

Здесь, на высоком взлёте, 

                                             над станицей –

Какие неприкаянные песни,

Не вынесшие – жить на ровном месте.

Отчаянные чьи года, надежды –

Что этот дом в 

                           открытом небе держит?

… Брось. Не спеши! Ну что тебе не спится?

Всё образуется, старик,

Всё – объяснится.

Жизнь – посмотри – проста и бесконечна:

Горит в углу, потрескивая, печка,

Внизу гутарят гуси, веет ветер.

Который час? Да кто ж тебе ответит…

  

                       

Любимая, ещё не встали травы.

Ещё апрель. Чуть-чуть, едва, слегка.

И в небе тихо – ни грозы, ни славы –

Улыбчивые млеют облака… 

Ещё апрель. И я молчу о главном.

О, как светло! 

                          И не болит ничуть –

Знамением твоим самодержавным

Крест-накрест заколоченная грудь. 

Ещё апрель. Не август полуночный!

Но, страсть моя, 

                            мой ангел роковой,

но – грянет час 

                            (он грянет!) –

И поймёшь ты:

Твой крест на мне, 

                                 мой крест. –

Не только мой! 

… Стоп. Замолкаю: все слова – лукавы!

Ещё апрель. Слова, слова, слова!

Спи, нежная, – ещё не встали травы.

Младенческая, разве что, трава…

 

                  

Роняет жизнь багряный свой убор…

 – Чуть-чуть поднимемся,

И всё, и – дома.

Тебе дорога разве незнакома? –

Каких-то пару тысяч лет с тех пор… 

Да, ты права: ни «завтра», ни «вчера»

Не оступись!

                       Крутой крошится камень.

Ещё чуть-чуть. Темнеет день. Пора!

Смотри: здесь травы – вровень с облаками!

Любимая!

                  Да, ты права, права…

Вот те руины, 

                         вот она – вершина!

И я молчу 

                  последние слова:

«Всё те же мы,

Нам целый мир – чужбина!»,

И души наши не взлетают ввысь.

Куда ж ещё?! 

                        Здесь 

                                  их полёт причален –

Здесь – в дымном небе 

                                        медленных развалин,

Чьё имя – сладостное –

ТАНАИС…

 

                     

В этой комнате – сумрачно, пусто и душно,

Извивается дым надо мной, как змея…

А на воле – февральская полночь, 

                                                           и слышно –

Возвращается ветер на круги своя. 

Эта ватная, мутная, прелая полночь,

Что бывает раз в год – при царе Феврале, –

Тускловатая изморозь 

                                        на фонаре –

Вот такой эту жизнь ты поймёшь и запомнишь. 

И простишь, и отпустишь грехи и обиды,

И услышишь, дыханье на миг затая, –

Властный шум и шаги: 

                                        знать, из дальней чужбины

Возвращается ветер на круги своя…

__________________________

©  Брунько Александр Виленович


Источник: http://www.relga.ru/Environ/WebObjects/tgu-www.woa/wa/Main?textid=4604&level1=main&level2=articles



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Это стоит прочесть - стихи Бронштейн - Мужчины и женщины: общение
Стих о девушке героеВеселое лето в берестов о чем стихШикарный стих ко дню рожденияГрамота с днем рождения девушкеПоздравление детской школе искусств в стихах


Стих это кто стоит Стих это кто стоит Стих это кто стоит Стих это кто стоит Стих это кто стоит Стих это кто стоит Стих это кто стоит Стих это кто стоит