Стих парню по имени артем


Дроздов Анатолий Федорович: другие произведения.

Журнал "Самиздат": [Регистрация]   [Найти]  [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
  • Аннотация:
    Будущее Антону Ильину представлялось простым и ясным. Старшина срочной службы, отличник боевой и политической подготовки, секретарь комсомольской организации КПП, кандидат в члены КПСС, он считал дни до дембеля. В родном Минске его ждали отец и сестра. Он вернется домой и заживет счастливо. Счаз! Бой, взрыв гранаты - и здравствуй другой мир! Привет вам, орки и живущие здесь нелюди! Советский пограничник пришел. Он научит вас ходить строем и любить Родину.

   Анатолий Дроздов       Не плачь, орчанка!       Роман       Пролог       Граната, кувыркаясь, летела в воздухе.    Антон видел ее отчетливо - цилиндрическую, выкрашенную в защитный цвет РГ-42, формой похожую на консервную банку из стандартного армейского пайка. Формой, но не содержанием. Внутри РГ-42 находилась не гречневая каша с мясом, а сто десять граммов тринитротолуола и металлическая лента с насечками. Спустя считанные секунды эта лента превратится в десятки осколков, которые вопьются в его тело. И тогда...    "Машина! - мелькнула в голове мысль. - У нее стальной кузов, а внутри ящики. Они защитят!"    Окончание это мысли Антон додумывал на бегу. Тело сообразило раньше, чем мозг. Стремительными прыжками он преодолел расстояние, отделявшее его от "УАЗа", рванул на себя дверцу и вщемился внутрь. Вернее, вбросил себя. Даже успел захлопнуть за собой дверцу. И только затем сообразил: внутри машины - ящик с такими же РГ-42, вдобавок с вкрученными запалами. И "УАЗ" - последнее место, где надлежит прятаться от взрыва. Все-таки мозгу следует доверять больше, чем телу. Однако пожалеть об этом Антон не успел.    Сбоку грохнуло. В следующий миг пространство за стеклами "УАЗа" затопило багровое пламя. Антон ощутил, что куда-то летит. "Пиз...ц!" - мелькнула мысль, и все исчезло...       1.       Жизнь Антона резко изменилась в январе 1971 года. После ужина, в ходе которого он похвастался отцу и сестре полученными отметками - повышенная стипендия в кармане! - отец пригласил его к себе в комнату. Выглядел при этом Ильин-старший строго. "Это он с чего? - думал Антон, шагая вслед за отцом. - Все ж нормально". Недоумение его разъяснилось скоро.    - Каким ты видишь свое будущее? - спросил отец после того, как они расположились в креслах.    Антон осторожно пожал плечами. Вопрос был странным. Какое будущее у студента третьего курса института иностранных языков? Ему еще учиться и учиться. Так и сказал.    - А конкретнее? - не отстал отец.    - Окончу институт, получу диплом, пойду работать.    - Куда?    - На распределении скажут.    - А куда распределят?    Антон задумался. О распределении в группе говорили не раз - все-таки третий курс. Мечтой многих было попасть на работу в МИД. Но такая перспектива выглядела призрачной - в министерстве иностранных дел Белоруссии работала пара десятков человек. Про МИД СССР и мечтать нечего - в Москве свои институты имеются. Неплохо устроиться в "Интурист" или хотя бы в "Спутник": они работают с иностранцами, поэтому переводчики нужны. Теоретически. Практически - не вщемиться. Желающих в разы больше, чем вакансий. Остается работа в издательствах, торгово-промышленной палате - там специалисты-переводчики востребованы, в худшем случае можно преподавать иностранный язык в школе. Последнее не желательно, зато есть шанс остаться в Минске. Он отличник, уверенно движется к красному диплому. Таким на комиссии дают возможность выбрать место распределения.    Все это Антон и сообщил отцу. Тот удовлетворенно кивнул.    - А чего ты хотел бы сам?    - Поездить по миру, побывать в разных странах, - вздохнул Антон.    - Такая возможность есть, - сказал Ильин-старший. - Если пойдешь по моим стопам.    Антон на мгновение выпал в осадок. Ильин-старший был полковником запаса, и не каким-нибудь, а КГБ. О своей службе он рассказывал мало. Но Антон знал, что отец начал в знаменитом ИНО (иностранном отделе) НКВД. Много раз бывал за границей. Зачем туда ездил, догадаться не трудно - фильмы про советских разведчиков показывали в кинотеатрах. В Отечественную войну сотрудник "Смерша" Ильин ловил вражеских диверсантов, при этом был ранен. Антон видел на его теле отметины от пуль и осколков. У отца пять орденов и масса медалей. Так что своим "предком" Антон гордился. Но идти в КГБ? Репутация этого ведомства в советском обществе никакая. По мнению интеллигентных людей, а Антон считал себя таковым, порядочный человек в "контору глубокого бурения" не пойдет.    - Знаю, о чем думаешь, - сказал отец, - и что дружки твои говорят. Все это падла лысая! - отец сжал кулаки. Хрущева он ненавидел люто. - Разоблачил "врагов", клещ кукурузный! Теперь нужных людей в Комитет не зазвать. Лезет всякая шваль. А нужны люди умные и образованные, такие, как ты.    Антон с удивлением посмотрел на отца. Тот усмехнулся.    - У тебя отменная память и блестящие способности. Ты свободно говоришь на двух языках. Учишь третий. К диплому освоишь и его. Этот раз, - отец загнул палец. - Два - ты не рохля. Умеешь постоять за себя и дать сдачи.    Антон кивнул. Стойкости его научил отец. Когда маленький Антоша прибегал жаловаться на дворовых обидчиков, Ильин-старший спрашивал: "А ты дал сдачи? Нет? Вот, поди и дай!" И, не обращая внимания на возражения матери, выталкивал сына за порог. Приходилось возвращаться и выполнять приказ. Не раз Антону разбивали в кровь нос, вешали синяки, но его это не останавливало. Со временем дворовые хулиганы оставили его в покое. Приятно, когда тебя боятся. А если сразу дают сдачи? Ну, его, малявку бешеную...    - И еще у тебя мой характер, - загнул третий палец отец. - Сидеть в издательстве или торговой палате ты не сможешь. С тоски умрешь. Поэтому КГБ для тебя неплохой вариант. И за границей побываешь, и мир увидишь, и пользу Родине принесешь. Согласен?    Антон подумал и покрутил головой. К его удивлению отец усмехнулся.    - Молодец, имеешь свое мнение! Но все равно завтра пойдешь в деканат и напишешь заявление о переводе на вечернее отделение. В связи с тяжелым материальным положением в семье.    Антон вздохнул. После смерти матери достаток семьи упал. Не сказать, чтобы сильно. У отца хорошая пенсия, сестре платят пособие в связи с утратой кормильца, и получать его она будет до окончания института. У Антона - стипендия. В сумме на троих набирается двести восемьдесят рублей. Не мало. Другие и на меньшие деньги живут. Но если отец считает иначе...    - Ты не правильно понял, - покачал головой Ильин-старший. - Денег хватает. Но для того чтобы ездить по миру или работать с иностранцами, нужна биография. Абы кого не подпустят. Поэтому пойдешь на завод. В трудовой книжке появится запись "рабочий". У нас это ценится. Затем тебя призовут на военную службу...    Антон похолодел. В институте он занимался на военной кафедре и рассчитывал, как и другие студенты, по получению диплома пройти двухмесячные курсы и стать офицером запаса. Военным переводчиком. А тут на два года! Рядовым солдатом!    - Служить будешь в пограничных войсках, - сказал отец, не заметив волнение сына. - Насчет этого я постараюсь. Пограничники относятся к КГБ СССР - это второй плюс в твою биографию. Третий добудешь сам. Служи так, чтобы на дембель уйти кандидатом в члены КПСС. Если сумеешь, дело, считай, в шляпе. По возвращению восстановишься на дневном отделении. Вступишь в партию, проявишь себя на общественной работе. И мир для тебя открыт.    Ильин-старший улыбнулся. "Не хочу!" - хотел крикнуть Антон, но промолчал. И в ответ на вопрошающий взгляд отца обреченно кивнул.    Уйдя на вечернее отделение, Антон устроился учеником слесаря на завод. Наставника ему определили из бывших фронтовиков. Тот сунул студенту железяку, протянул напильник и указал на тиски.    - Пили! Нам опилки нужны.    Антон "пилил" три дня. На четвертый наставник осмотрел почти сточенную железку, вытащил ее из тисков и зашвырнул в урну.    - Молодец! - сказал, улыбнувшись. - Терпение есть. Без него хорошим лекальщиком не станешь. Буду учить.    И научил. Через три месяца Антон получил второй разряд слесаря и первую полноценную получку - 78 рублей. Но порадоваться этому не успел - пришла повестка из военкомата. Как и обещал отец, призвали его в пограничные войска. Поезд привез новобранцев в молдавский город Унгены. Там Антона мигом выделили из общей группы. Студент иняза, высокий, приятной наружности - идеальный кандидат в школу контролеров. Тех, которые первыми встречают прибывающих в СССР иностранцев. В школе курсантов знакомили с образцами заграничных паспортов, учили распознавать подделки, сличать фотографии в документах с оригиналами, определять нервничающих и странно ведущих себя туристов на предмет их дальнейшей более глубокой проверки. Отучившись шесть месяцев, Антон получил распределение на автомобильный пункт пропуска Леушены.    Служить было трудно. В летний сезон поток транспорта вырастал в разы. Автобусы, легковые авто, грузовики ехали днем и ночью. На сон оставалось не более пяти-шести часов в сутки. Но Антон не роптал. Тяжело, но интересно. Иностранцы, туристы из всех уголков огромного СССР, люди, лица, разноязыкая речь... Антон совершенствовал свою разговорную практику, между делом выучил молдавский язык, добавив его к английскому, немецкому и французскому. Это принесло ему уважение со стороны персонала пограничного КПП. Молдаванам нравилось, что студент из Белоруссии разговаривает с ними на родном языке. Довольно было и начальство. Службу Антон тянул добросовестно. Стал отличником боевой и политической подготовки, вскрыл несколько попыток пересечь границу по поддельным документам. Комсомольцы КПП избрали его своим комсоргом - без всякого давления со стороны начальства. Грудь старшего контролера украсили знаки "Отличник погранвойск" I и II степеней. Его имя занесли в Книгу Почета погранотряда, фотография появилась на Доске Почета округа. Неудивительно, что желание Антона вступить в партию встретило горячий отклик со стороны старших товарищей. Кандидатом в члены КПСС его приняли единогласно. План отца выполнялся, и Антон с нетерпением ждал дембеля. Родных он не видел давно - отпуска пограничникам практически не давали.    Все было готово. В каптерке ждала своего часа отглаженная "парадка" с погонами старшины - звание Антон получил в марте. В заезжей лавке военторга куплена новая зеленая фуражка. Перецепить знаки с повседневной формы на парадную - пара минут. Дырочки уже проколоты. Осталось переодеться, попрощаться с друзьями - и в Кишинев. Отличник боевой и политической подготовки, кавалер двух знаков "Отличник погранвойск" Антон Ильин уйдет на дембель в первой партии. Пограничников в запас отправляют поздно, когда "дембеля" из других войск успевают отгулять возвращение. На Антона это не распространяется. Для него будет торжественное построение на плацу, прощание со Знаменем части, оркестр... "И под музыку "Славянки" прямо с плаца на гражданку - демобилизация..."    И тут черт принес этих дезертиров.    Заставу и КПП подняли "в ружье" затемно. Полусонные пограничники выстроились во дворе. Перед ними топтались офицеры. Даже в предрассветных сумерках было видно, что лица у них хмурые. Вперед вышел командир заставы капитан Псарь.    - Этой ночью в одной из воинских частей в Кишиневе дезертировали двое солдат, - объявил он. - Перед этим они убили часового, открыли склад и завладели оружием и боеприпасами. Погрузили его в автомобиль УАЗ и скрылись в неизвестном направлении. Идут поиски. Есть основание полагать, что дезертиры попытаются прорваться через государственную границу. Поставлена задача эту попытку пресечь. В связи с чем объявлена усиленная охрана границы. Обращаю внимание: преступники вооружены и очень опасны. Они убили часового, терять им нечего. Командованием отряда отдан приказ: в случае вооруженного сопротивления преступников открывать огонь на поражение. Это ясно?    Капитан обвел строй взглядом. Пограничники молчали, охреневая. Правила несения пограничной службы предусматривают открытие огня в случае вооруженного сопротивления нарушителей. Но сами командиры настойчиво советовали этого избегать, в крайнем случае, стрелять в воздух или по ногам. Это западная граница СССР, с сопредельной стороны располагается дружественное социалистическое государство. Нарушителя, буде тому посчастливиться миновать кордон, задержат и вернут в Советский Союз. Здесь выяснят, почему он решил изменить Родине, и кто его этому научил. А с мертвого какой спрос?    - Приказываю заступить на охрану государственной границы! - Псарь вскинул ладонь к козырьку фуражки. - Виды нарядов...    Антона с приданным в помощь пограничником высадили на тыловой дороге. Вид наряда - заслон. Задача: отслеживать движение транспорта и людей, проверять документы на право нахождения в пограничной зоне, в случае появления дезертиров принять меры к их задержанию. Последнее, как понял Антону, будет вряд ли. Заслон высадили на проселочной дороге. Ездят тут только местные, да и то не часто. До линии границы далеко. В противном случае в наряд поставили бы опытных "дедов" с заставы. А так пристегнули к контролеру КПП молодого пограничника, закрыв строчку в боевом расчете. Торчать им здесь, пока не сменят. В случае усиленной охраны границы продолжительность пребывания в наряде может составить восемь часов. Хорошо хоть сухой паек выдали, и вода во фляге есть.    Антон покосился на напарника. Молодых солдат с заставы он знал плохо - не успел толком познакомиться. Прибыли они в феврале, а сейчас апрель. Да и служба не дает возможности пересекаться. У заставы свои обязанности, у КПП - свои. Но всем каждый день - на ремень. В смысле с автоматом на плече. Правда, контролеры их не носят, дабы не пугать иностранцев. Восемь часов службы в сутки - это по правилам. Только кто их соблюдает, особенно, на КПП летом? Приходишь после службы, умылся, поел - и спать. В свободную минут надо постирать и отгладить форму, подшить свежий подворотничок, почистить сапоги... Где время на разговоры брать?    Напарник Антона выглядел жалко. Худой, тонкая шея торчит из явно большого ему воротника кителя, в голенища кирзовых сапог еще две таких ноги всунуть можно. Не то, что у Антона. Форма подогнана по фигуре, хромовые сапоги плотно обтягивают икры. Откуда у пограничника срочной службы хромовые сапоги? Так он первым встречает иностранцев на советской земле. Поэтому обмундирование у контролеров офицерское, полушерстяное, а сапоги хромовые. Есть у них и солдатское "хабэ" с кирзачами, только они в каптерке. Антон, вскакивая по тревоге, натянул, что лежало на тумбочке. Переодеться возможности не дали. Зато укомплектовали как на войну. В подсумке на ремне два магазина с боевыми патронами, по 25 в каждом. Почему 25, а не 30? Чтобы подающая пружина не ослабевала. С левой стороны на ремне - штык-нож в ножнах, на правом бедре - малая саперная лопатка в чехле. Нахрен, спрашивается, им лопаты? Где тут окопы рыть? Но прапорщик буркнул: "Положено!", пришлось нацепить. Зато сухпай в вещмешок накидал щедро. Из последнего следовало, что торчать им в наряде долго.    Антон поправил ремень автомата. Напарник повторил жест. Ствол его АКМ виднелся над погоном. А вот у Антона - автомат со складным прикладом, поэтому висит стволом вниз.    - Как звать? - спросил Антон.    - Володя, - ответил солдат и шмыгнул носом. - Богомолов.    "Дите!" - подумал Антон. Его возраст позволял подобное отношение. 22 года это вам не хуры-мыхры. Самый старший из срочников на заставе и КПП. Пацану, наверное, лет 18...    - Не будем стоять столбами, Володя! Пройдем, осмотримся. Нам тут долго куковать.    - Есть, товарищ старшина! - пограничник принял стойку "смирно".    - Вольно! - усмехнулся Антон. - Не тянись. Здесь тебе не плац, а мы не строевой подготовке. Это наряд. Идем так. Я - по левой стороне дороги, ты - по правой. Смотрим внимательно каждый в свою сторону, ищем следы машины. Понятно?    Богомолов закивал. Антон вздохнул и зашагал по грунтовке. Позади бухал сапогами Богомолов. На самом деле Антон не собирался ничего искать. В задачу заслона это не входило. Но стоять на одном месте скучно. Почему б не размяться?    Шагая, он поглядывал по сторонам. Ничего интересного. Виноградники, взбегающие по склонам холмов, распаханные и засеянные поля, кусты, рощица в отдалении. Обычный молдавский пейзаж.    За поворотом на грунтовку выходила дорога. Отсыпанная гравием и накатанная. Наверняка ведет в деревню. Вернее, в село. В Молдавии стих парню по имени артем они большие и многолюдные, но чужому человеку затеряться трудно. Все друг друга знают. Стоит там появиться незнакомцу, как воспоследует звонок на заставу. Пограничная зона, народ здесь бдительный.    Они миновали перекресток, прошли еще с полкилометра. Антон собирался вернуться назад, как сзади окликнули:    - Товарищ старшина! Следы.    Антон оглянулся. Богомолов стоял у обочины, показывая на нее рукой. Антон подошел. С грунтовки сворачивал автомобиль. Колея бежала по небольшому лужку и терялась в недалеких развалинах. Старый коровник или заброшенный дом. Даже удивительно видеть его здесь. Молдаване - люди трудолюбивые, земли у них ухоженные. Почему не восстановили или не разобрали на стройматериалы? Странно.    Антон присмотрелся к колее. Следопытом он не был, но в отпечатках протекторов разбирался. У отца имелся "москвич", который они ремонтировали в гараже, заодно общаясь с другими автомобилистами. Здесь проехал не "москвич" и не грузовик. А вот на УАЗ очень похоже. Дезертиры? Антон осмотрелся по сторонам.    - Возвращаемся! - приказал Богомолову.    Тот глянул недоуменно, но возражать не стал. Они прошагали обратно с сотню метров. У подступивших к дороге кустов, Антон снял с плеча АКМС, откинул приклад. Извлек из подсумка магазин и присоединил его к оружию. Затем сдвинул вниз рычаг предохранителя, и передернул затвор.    - Делай как я! - велел Богомолову.    Тот, путаясь в застежках подсумка, достал магазин и дрожащими руками повторил действия старшего наряда.    - На предохранитель поставь! - велел Антон. Не хватало еще, чтобы "салабон" со страху пальнул ему в спину.    Солдат подчинился.    - Сейчас, прячась за кустами, пройдем к развалинам, - пояснил Антон. - Держись за моей спиной. Если начнут стрелять - падай на землю. Ответный огонь по моей команде.    - Они там? - сиплым голосом спросил Богомолов.    - Не знаю, - пожал плечами Антон. - Может, и нет. Но проверить надо.    Антон не верил, что в развалинах дезертиры. Что им тут делать? До границы километров пять - да и то, если идти по прямой. Место достаточно открытое, трудно спрятаться. Не дураки же они. В наглую съехать с дороги, оставив след... Наверняка кто-то из местных. Но прокрасться к развалинам - это ведь интересно! Куда лучше, чем тащиться по пустынной дороге. Несмотря на свои 22 года, в душе Антон оставался мальчиком, которому нравится играть в войну.    Таясь за кустами, они двинулись к развалинам. Заросли подходили к ним практически вплотную. Миновав их, Антон понял, что насчет коровника он ошибся. Некогда здесь стояло поместье, обнесенное оградой из кирпича. Сейчас та местами обвалилась, поросла кустами и молодыми деревцами. За оградой виделись стены дома с осыпавшейся штукартуркой, но с уцелевшими фронтонами. Крыша или рухнула или же ее разобрали.    Антон забросил автомат на плечо и полез в пролом. За стеной оказался заросший травой двор. На ней отчетливо виднелась автомобильная колея, бежавшая от широкого проема в стене, где раньше стояли ворота. Колея убегала за дом. Антон повел взглядом и увидел выглядывавший из-за угла капот машины. УАЗ, защитного цвета. С военными номерами...    От неожиданности Антон застыл столбом. В себя его привело сопение за спиной. Богомолов.    - Ложись! - зловещим шепотом приказал Антон. Они упали в траву.    - К бою!    Щелчок предохранителя. Два ствола направлены в сторону автомобиля. И ничего в ответ. Некоторое время пограничники лежали, напряженно прислушиваясь. Было тихо. Не слышалось шагов, лязга оружия, команд или разговоров. Спустя несколько минут Антон понял, что других людей, кроме них, здесь нет.    - Прикроешь меня! - приказал Богомолову и вскочил. Пригибаясь и двигаясь зигзагами, он подскочил к УАЗу и глянул в салон через лобовое стекло. Пусто. В смысле людей нет. Держа автомат наизготовку, Антон обошел автомобиль, затем заглянул в проем в стене. Там, где некогда были полы, виднелись поросшие травой и кустарником ямы. Судя по уходившим вниз кирпичным стенам - бывший подвал. На одной из такой стен Антон увидел большой каменный круг с какими-то фигурами или знаками. Герб владельца, наверное.    Воротившись во двор, он осмотрелся. Следы, оставленные сапогами в высокой траве, исчезали за оградой. Антон заглянул в проем. Следы пересекали вспаханное поле и терялись за ним.    Антон поставил автомат на предохранитель, закинул его на плечо и вернулся к автомобилю. Возле него обнаружился Богомолов, заглядывавший внутрь. "Вот ведь пацан! - зло подумал Антон. - Велел же прикрывать!".    Заметив его, Бомолов отпрыгнул от автомобиля и вытянулся.    - Товарищ старшина!    - Не дергайся! - махнул рукой Антон. - Ушли они. К границе.    - А это точно они?    - Сейчас узнаем.    Антон потянул на себя заднюю дверь автомобиля. Она легко поддалась - в дверях армейских "УАЗов" нет замков. В следующий миг Антон присвистнул. Багажник УАЗа был заставлен покрашенными в защитный цвет ящиками. Антон потянул вверх защелки ближнего и откинул крышку. Ох, не фига себе! Ручные пулеметы Калашникова, две штуки. Новые, в смазке. Тут же набросаны коробчатые магазины. Похоже, что груз комплектовали в спешке. Антон закрыл большой ящик и откинул крышку соседнего, меньшего по размеру. Гранаты РГ-42, запалы вкручены. Нескольких штук не хватает. "Они что, на войну собрались?" - мысленно охнул Антон.    За его спиной сдавленно вскрикнули. Антон оглянулся - Богомолов.    - Слушай меня! - сказал Ильин. - Сейчас берешь ноги в руки и чешешь в село. Видел гравейку?    Богомолов кивнул.    - Она ведет к селу. Там найдешь сельсовет и позвонишь на заставу. Сообщи, что мы нашли. Скажешь, что дезертиры ушли к границе. Пусть высылают наряды на перехват. Ясно?    - А вы, товарищ старшина?    - Покараулю тут. Вдруг вернутся?    - Их же двое, с оружием. А вы один.    "Хороший парень! - подумал Антон. - Не трус".    - Справлюсь. Да и вряд ли они вернутся. Рассвело, побоятся. Беги!    Богомолов кивнул и ломанулся к пролому, через который они вошли. "В ворота беги!" - хотел крикнуть Антон, но не успел. Богомолов скрылся из глаз. Антон пожал плечами и вернулся к УАЗу. Открывать другие ящики не стал - кому нужно разберутся. Закрыл заднюю дверь и заглянул в салон. Ключ торчал в замке зажигания. Антон вытащил его и сунул в карман бриджей. Если что, выбросить успеет. Не уйдут.    Он вернулся к пролому, через который ушли дезертиры. Присел на обломок стены и глянул на циферблат часов. Восемь двадцать две. До села километра два. Богомолов будет там минут через пятнадцать-двадцать. Пока найдет сельсовет, пока позвонит... До заставы отсюда километров десять, ГАЗ-66 ехать минут пятнадцать. Если, конечно, машина окажется под рукой. В любом случае самое позднее в десять часов здесь будет наряд. Не так много ждать. Вот и хорошо.    Антон погрузился в мечты. За то, что проявил инициативу и обнаружил угнанный дезертирами автомобиль с оружием, его обязательно наградят. Медалью "За отличие в охране государственной границы СССР" - это как пить дать. И Богомолова не забудут. Медаль до дембеля вручить не успеют, но это к лучшему. Антон вернется в институт, там по этому случаю соберут преподавателей и студентов. Награды в СССР принято вручать в торжественной обстановке. Под восхищенными взглядами студенток Антон выйдет на сцену... Он даже зажмурился от предвкушения.   ...Черные фигурки Антон заметил боковым зрением. Он насторожился и развернулся к пролому. Дезертиры возвращались. Они шли развалинам, настороженно сжимая автоматы в руках.    "Сходили к С-100 на разведку и решили прорываться ночью, - догадался Антон. - Идиоты. На что надеются? Наследили же вокруг. Здесь уже к обеду будет не протолкнуться. Что делать?"    В голове мелькнула мысль последовать за Богомоловым. Дезертирам в любом случае не уйти. Но Антон вспомнил об арсенале в автомобиле. Дезертиры вооружатся и дадут бой - терять им нечего. Погибнут отличные парни. И все из-за его трусости...    Антон снял с плеча автомат и отщелкнул предохранитель. Он даст бой. У него выгодная позиция и преимущество внезапности. Справится.    Тем временем дезертиры приблизились метров на пятьдесят. Антон отчетливо видел их лица - потные и усталые. На вид обычные парни. И что заставило их убить товарища? Антон вскинул автомат к плечу.    - Стоять! Руки вверх! Бросай оружие!    Дезертиры рухнули на землю. Спустя мгновение пули ударили в ограду, запорошив проем красной пылью.    "Ах, так! - подумал Антон. - Ну, гады!    Он прицелился. Стрелял Антон отлично, а с такого расстояния - и говорить нечего. Противники его пока не видели - лупили наугад длинными очередями. Антон затаил дыхание и потянул спусковой крючок. АКМС коротко вздрогнул. Одиночный выстрел. Готовясь к бою, Антон нажал на переводчик огня слишком сильно, зафиксировав его в крайнем нижнем положении. Но левому дезертиру этого хватило. Он выронил автомат и сунулся лицом в землю. Второй прекратил стрелять.    - А ну бросил оружие! - крикнул Антон. - А и тебе пиз...ц.    - Не стреляй!    Дезертир отбросил автомат и встал.    - Руки вверх и шагай сюда!    Дезертир подчинился. Опустив голову, он понуро затопал к развалинам. Антон следил за ним сквозь прорезь прицела. Не дойдя до ограды шагов двадцать, дезертир внезапно запнулся и упал. Затем завозился, вставая.    "Чмо неуклюжее! - подумал Антон. - И он еще собирался перейти границу! Там забор из колючей проволоки, МЗП на опасных направлениях, да и Прут переплыть надо".    Дезертир, наконец, встал и вдруг отвел руку назад. Взмах - в воздух взлетела граната. Антон инстинктивно нажал на спуск. Дезертир упал, а Антон метнулся к машине. Кстати, совершенно зря. Мелькнув над оградой, граната скользнула в проем дома и упала в подвал. Там она подкатилась к стене, на которой Антон усмотрел странный знак и взорвалась. Осколки ушли вверх и стены. Пограничника во дворе они бы не зацепили. Зато произошло другое.    Антон не знал, что развалины, куда они забрели с Богомоловым, пользовались у местных дурной славой. Ходить сюда они избегали - смельчаки из развалин не возвращались. Скажи это кто Антону, он бы посмеялся. Советские люди не верят в сказки. А зря. Суеверия не возникают на пустом месте...       Интерполяция первая       - Наставник!    Встревоженное лицо практикантки возникло на голоэкране.    - Чего тебе, Ел? - буркнул Гнур.    - Пробой в секторе 14.    - Уверена? - насторожился Смотрящий.    - Да, наставник!    - Сбрось запись.    - Слушаюсь!    Лицо Ел на голоэкране сменили строчки из цифр и букв. Некоторое время Смотрящий скользил по ним взглядом, механически выделяя ключевые параметры. Закончив, мысленно выругался. И надо же было случиться! Сектор 14, самый заброшенный в галактике - потому и определили наблюдать за ним практикантку - вдруг выкинул фокус. И что делать? Гнур подумал и сделал движение пальцами. На голоэкране возникло лицо Ел.    - Зайди!    - Слушаюсь, наставник!    Спустя пару минут практикантка возникла в кабинете начальника.    - Садись! - Гнур кивнул на кресло. Ел подчинилась.    - Что будем делать? - Гнур придал голосу тон мудрого учителя.    - Доложить по инстанции! - отрапортовала Ел. - В соответствии с пунктом 2.6 инструкции.    - Знаешь, - одобрил Гнур. - А теперь подумай. Что сделают на Мериде, получив наше сообщение?    - Снарядят экспедицию для устранения нарушения.    - То есть потратят миллионы кредитов с целью вернуть аборигена с Сигмы-2 на планету А-Зет? Других проблем у империи нет?    - Но ведь это нарушение Равновесия! - не согласилась практикантка. - Обитатель планеты с уровнем развития "икс-восемь" переместился в мир с "икс-три".    - И что? - в голосе Гнура звучал сарказм.    - Как обладатель знаний на пять ступеней превосходящих существующие на Сигме-2 он внесет разлад в развитие цивилизации этой планеты.    - Уверена?    - Да, наставник!    - Кто преподавал вам историю Галактики?    - Достопочтенный Крил.    - Знаю, - кивнул Гнур. - Романтик и сказочник.    Ел насупилась. Гнур сделал вид, что не заметил.    - Он рассказывал вам об экспериментах, которые проводились в этом направлении?    - Нет, - удивилась Ел.    - Разумеется, - хмыкнул Гнур. - Кому приятно приводить факты, противоречащие излагаемой теории? А это было. Примерно сто циклов тому назад, когда не только тебя, но и твоих родителей в проекте не было (лицо Ел приобрело бурый оттенок), наши научные головы сумели пробить в правительстве финансирование эксперимента по ускоренному развитию отстающих цивилизаций. Уверяли, что таким путем мы сможем поднять их уровень хотя бы для восприятия основ существующего миропорядка и наших технологий в основных сферах. Скептиков, утверждавших, что это невозможно, что каждая цивилизация должна пройти свой путь самостоятельно, слушать не стали. Схема эксперимента была проста. Обитателей планеты с более высоким уровнем развития перемещали на более отсталую. При этом разрыв в достижениях цивилизаций не должен был превышать четыре ступени. Считалось, что этого достаточно для комфортного вживания представителей более развитого общества в среде, стоящей на более низком уровне. Научные головы нашли подходящие миры-доноры и миры-реципиенты. Среди первых была А-Зет, вторых - Сигма-2. В ту пору разрыв в технологиях у них не превышал трех ступеней. Помнишь третий Закон развития общества?    - Чем выше уровень развития технологий, тем скорее цивилизация проходит последующий этап, - процитировала практикантка.    - Вот-вот! - кивнул Гнур. - За сто циклов А-Зет поднялась на две ступени, а вот Сигма-2 осталась на третьей. А теперь представь: тебя высадили на планете, где общество пребывает, скажем, на четвертой стадии. Что из наших технологий ты сможешь внедрить? В мире, где основным источником энергии является мускульная сила людей и животных? Где едва научились обрабатывать металлы?    - Ничего, - согласилась Ел. - Но у нас с этим миром разрыв в десять ступеней. А вот если четыре...    - В мире "икс-девять" из тебя первым делом вытянули бы военные технологии. После чего государство, овладевшие ими, развязало бы бойню, которая отбросила бы общество на несколько ступеней назад. Пятый Закон развития: уровень технологий должен соответствовать нравственному развитию общества. Преобладание первого над вторым ведет к катастрофе.    Гнур умолк. Ел поерзала в кресле и не удержалась.    - Чем кончился эксперимент?    - Провалом, - пожал плечами наставник. - Обитатели планет с более высоким уровнем развития ничего не смогли. На отсталых не восприняли их знания и умения. Для этого необходимо находиться на соответствующей ступени развития.    - Четвертый Закон, - вздохнула практикантка.    - Именно! - поднял палец Гнур. - Он как раз и возник после провала эксперимента. После чего работы по нему свернули, результаты положили в архив. Обстоятельства забылись, из-за чего вновь стали возникать приверженцы ускоренного развития цивилизаций вроде достопочтенного Крила. Только все это болтовня. Никто более не выделит и кредита на подобные эксперименты.    - Но как обитатель планеты А-Зет переместился на Сигму-2?    - Законсервированный портал, - хмыкнул Гнур. - Они остались на планете. Демонтаж и перевозка вылились бы в круглую сумму. И без того пустили на ветер миллионы кредитов. Проще было списать.    - Абориген смог активировать портал?    - Ты невнимательно изучила параметры, - Гнур сделал движение пальцами. На голоэкране возникли строки. Гнур указал на одну из них.    - Аварийное срабатывание?    - Правильно. В случае возникновения обстоятельств, угрожающих жизни находящихся в зоне действия портала разумных, программа дает команду на их экстренное перемещение по последнему маршруту, после чего портал самоликвидируется, дабы исключить преследование эвакуируемых враждебно настроенными объектами. Перед этим, естественно, послав соответствующий сигнал.    - Военные действия?    - Да.    - А это? - Ел указала на другую строчку. - Отчего масса объекта такая большая? Причем, другой параметр свидетельствует, что абориген был один.    - Скорее всего, он укрылся в одном из имеющихся в мире А-Зет средств передвижения, поэтому и переместился вместе с ним. Масса соответствует. Портал не мог извлечь его оттуда.    - Такое тяжелое?    - В мирах "икс-восемь" средства передвижения изготавливают из металлов. Применение композитов - это уже уровень "икс-девять".    Ел вновь побурела. Наставник уличил ее в незнании элементарных вещей.    - Как мне поступить? - спросила мгновение погодя.    - Внеси данные о происшествии в журнал и сделай заключение. Я наложу резолюцию: "Принято к сведению".    - И все?    - Да.    - А как быть с перемещенным аборигеном?    - Никак. Если ему повезет, он освоится в новом мире. Если нет... - Гнур развел руками.    - Жалко! - сказала Ел.    - В мире уровня "икс-восемь" ежедневно гибнут в войнах тысячи аборигенов. Такова особенность их цивилизации. Помочь нельзя - во избежание нарушения Равновесия. Они сами должны понять: война не устраняет противоречия, возникающие в ходе развития общества.    - Жестоко, - вздохнула Ел.    - Да, - кивнул Гнур, - но необходимо. Нам понадобились три всепланетных войны и одна галактическая, чтобы придти к этому выводу. Зато теперь любой призыв к войне, если это не связано с вторжением врага из-за пределов галактики, обернется для его инициатора пожизненной каторгой на астероидах. Будь даже он император.    Ел кивнула. Этот Закон им довели уже в первом классе. Но несчастного аборигена все равно жалко.       2.       Очнулся Антон от удара. УАЗ с размаху рухнул на четыре колеса, отчего его внутренности жалобно заскрипели, а содержимое салона подпрыгнуло и опустилось обратно. В числе содержимого оказался и Антон. Но если советская техника, собранная для нужд армии, удар благополучно перенесла, то человеку пришлось хуже. Его ведь произвели не на оборонном заводе. Антон приложился лбом в руль, коленом - в рычаг переключения передач, вдобавок саперная лопатка впилась ему в ягодицу. Боль в трех местах тела и привела его в себя.    "Жив!" - пришло осознание. Антон потер лоб, затем - колено, а вот ягодицу чесать не стал. Просто поерзал, высвобождая ушибленное место от жесткого металла. После чего нашарил ручку двери и вывалился из салона.    Некоторое время он стоял, разглядывая УАЗ. Автомобиль не пострадал. Он красовался на всех четырех колесах, как будто говоря: "А что мне сделается? Я ведь военная машина. Можно сказать, "пиративная". Антон, не поверив, обошел автомобиль. Ни на стальном кузове, ни на брезентовом верхе не было ни единой отметины от осколков. Антон опустился на колени и заглянул под днище, благо высокий клиренс УАЗа это позволял. Следов от осколков и здесь не наблюдалось. "Странно, - подумал Антон, вставая, - если граната не взорвалась под УАЗом, тогда с чего нас так подбросило?".    Ответа на этот вопрос не было, поэтому Антон встал и оглянулся по сторонам. И вот тут ему стало плохо. Ни старого дома, ни окружавшей его ограды не было. УАЗ, а вместе с ним и Антон, находились посреди небольшой овальной поляны. Вокруг высился лес - густой и могучий. Стволы приступавших к поляне сосен отливали медью и даже на скорый взгляд были размером в охват человеческих рук. Или больше.    Антон на заплетающихся ногах проковылял к открытой дверце автомобиля и опустился на водительское сиденье боком к лобовому стеклу. Некоторое время сидел, собираясь с мыслями. В то, что его перенесло вместе с автомобилем, он понял сразу. Но куда? В Молдавии нет таких дремучих лесов. Их даже в Белоруссии поискать. Где же он? И почему тут оказался?    Ответов на эти вопросы не было. Будь Антон человеком из нашего времени, то сообразил бы сразу. Но он не читал книги про попаданцев. В Советском Союзе такого жанра не существовало, как и самого этого слова. В бога Антон, как комсомолец и кандидат в члены партии, не верил. Предположить, что он оказался на том свете, не позволяли убеждения. Хотя на всякий случай Антон ущипнул себя за мочку уха, и та отозвалась болью. Значит, жив.    Последняя мысль вернула Антону хорошее настроение. Как любой молодой человек, он не привык долго задумываться над сложными категориями. Он уцелел после взрыва гранаты? Замечательно! Его забросило в непонятное место? Ученые разберутся, как это произошло. Советская наука самая передовая в мире. Возможно, об этом случае напишут в газетах, и Антон прославится. Станет знаменитым, как космонавт. Остается только выбраться к людям и сообщить командованию о происшествии.    Приняв такое решение, Антон начал действовать. Первым делом снял с плеча АКМС и положил его на сиденье. Не забыв, естественно, поставить оружие на предохранитель. Затем стащил вещевой мешок, из которого извлек сухпай. Есть хотелось немилосердно. Вскрыв штык-ножом банку с гречневой кашей, Антон опустошил ее, орудуя все тем же ножом. Зажевал это куском хлеба и запил водой из фляги. Другой бы после этого закурил, но Антон не имел такой привычки. Родители внушили ему отвращение к табаку. Особенно мать-врач...    Сложив остатки провизии в мешок и затянув горловину, Антон уложил его на сиденье и отправился ревизовать доставшееся ему имущество. А его хватало. Помимо багажника ящики обнаружились и в салоне машины. Вытащив их наружу, Антон расставил трофеи на траве и, откинув крышки, занялся подсчетами. Спустя полчаса, ошалев от увиденного, он сидел на одном из ящиков, пытаясь понять, что делать дальше.    Подумать было над чем. В багажнике оказались:    1. Ручные пулеметы Калашникова калибра 7,62 мм - 2 штуки.    2. Автоматы Калашникова модернизированные с деревянными прикладами того же калибра - 2 штуки.    3. Снайперская винтовка Драгунова с оптическим прицелом - 1 штука.    4. Пистолет Стечкина в деревянной кобуре-прикладе в комплекте с четырьмя магазинами каждый - 2 штуки.    5. Ящиков с патронами разного вида и калибра по два цинка в каждом - 8 штук. Из них с патронами к автоматам и пулеметам - 6, для снайперской винтовки и пистолетов по одному.    6. Ящик с гранатами РГ-42 с вкрученными запалами (четырех штук не хватает) - один.    7. Магазинов к автоматам и пулеметам вместимостью 30 и 40 патронов соответственно - два десятка. Магазины свалены в ящики и не снаряжены.    "Охренеть!" - так оценил результаты проведенной ревизии Антон. Если быть честным, то слово он употребил более грубое, относящееся к абсценной лексике. Несмотря на незаконченное высшее образование, Антон употреблял ее наряду с другими представителями славных пограничных войск. Увы, но армия не является местом, где людей учат изящной словесности. В оправдание следует сказать, что подобное характерно для всех армий мира.    Что делать со свалившимся на него арсеналом Антон не представлял. Хотя на его месте наш современник станцевал бы джигу или, как минимум, гопака. Потому на Антона свалился "рояль". Или "орган". Но в представлении Антона рояль и орган были музыкальными инструментами и ничем более. Поэтому он не стал хлопать в ладоши и вминать траву каблуками сапог. Просто сложил ящики обратно в автомобиль. Но не сразу. Найденной в багажнике монтировкой из инструментального набора сорвал упаковочную ленту с двух ящиков с патронами. Затем специальным ножом, который нашелся под крышкой, вскрыл цинки. Достал картонные пачки. Снарядил патронами два магазина к автомату и забросил их в свой подсумок. То же проделал и с магазинами к пистолету, после чего один вставил в рукоять АПС, а второй сунул в карман. Спрятав пистолет в кобуру, он перебросил ремешок через плечо. Затем прицепил к ремню брезентовый подсумок для гранат, который нашелся в одном из ящиков, и поместил в него две РГ-42. Теперь он готов.    Зачем Антон все это проделал, он не смог бы объяснить даже себе. Врагов поблизости не наблюдалось, и вступать с ними в бой нужды не было. Но вы помните, что наш герой в душе мальчик? А те любят оружие. И неважно, сколько им лет - 22 или 60. Мальчишество не возраст, а состояние души.    Вооружившись, Антон захлопнул дверцы УАЗа. Оставлять автомобиль с оружием было, конечно, опасно, но и сидеть возле него неправильно. Хорошо бы поехать, тем более что водить машину Антон умел. Но окружавший поляну лес не давал этой возможности. Следовало разведать пути, обнаружить людей и привести помощь.    С одной стороны поляны лес выглядел реже, и Антон двинулся в этом направлении. Идти было легко. Устланная иглицей земля мягко пружинила под подошвами. Ни бурелом, ни упавшие сучья не попадались под ноги, из чего следовал вывод, что за лесом следят. Следовательно, люди неподалеку. От этой мысли Антон пришел в хорошее настроение. Тем более что стоял ясный день, пахло хвоей и разогретой смолой, а в кронах деревьев верещали птицы. Или пели. Антон в этом слабо разбирался, поскольку человеком был городским.    Направление он взял верное, потому что лес вскоре расступился и выпустил пограничника на обширный луг, вернее огромную поляну. Трава здесь была скошена, высушена и сложена в стожки. Люди неподалеку явно жили. Это добавило Антону оптимизма. Пройдя опушкой, он наткнулся на тропинку и пошел ею, пересекая луг. Но, приблизившись к кромке леса, замер.    На тропинке, преграждая дорогу, стоял волк. Серый, со светлыми ногами и грудью и темной, почти черной полосой шерсти вдоль хребта. Зверь стоял и, не мигая, смотрел на человека.    Антон сдвинул фуражку на затылок и вытер вспотевший лоб. Он не боялся волков. Его отец-охотник не раз брал сына-подростка "в поле". Там Антон наслушался рассказов у костра. Волки редко нападают на человека, да и случается это происходит зимой. В теплое время года звери избегают людей. Но этот чего-то хотел. Спрашивается, чего? Антон вдруг вспомнил мультфильмы про Маугли, которые показывали по телевизору.    - Здравствуй, Серый Брат! - сказал он волку. - Мы одной крови: я и ты.    Волк, к его удивлению, тряхнул головой, повернулся и затрусил по тропинке. Отбежав с десять метров, повернулся и посмотрел на Антона.    - Мне идти за тобой? - догадался пограничник.    Волк снова тряхнул головой и затрусил дальше. Антон подумал и зашагал следом. Его разбирало любопытство. Следуя за волком, он углубился в лес, вышел на натоптанную зверьем тропу, которая привела их на небольшую поляну. Внезапно его проводник встал. Впереди послышалось рычание. Причем, рычал явно не Серый Брат. Антон подошел ближе. Возле веток, набросанных на тропе, стоял второй волк. Такой же масти, но чуть меньше его проводника. У ног зверя, оскалившись и вздыбив шерсть на холке, застыл щенок. "Волчица!" - догадался Антон.    Серый Брат рявкнул, волчица схватила детеныша за шкирку и отбежала в сторону. Волк посмотрел на Антона и направился к веткам. Встал возле них и посмотрел вниз. Из-под земли раздался скулеж. Антон подошел и сапогом отбросил ветки в сторону. Все ясно. Яма, ловчая, глубиной метра в полтора. Была прикрыта ветками. Взрослые волки ее почуяли и обошли стороной, а вот волчата провалились. Двое. Сейчас они смотрели вверх и жалобно скулили.    - Вели им отойти к той стороне, - сказал Антон волку и указал куда. Серый Брат что-то прорычал. Волчата отбежали к противоположной стороне ямы и прижались друг к другу. Антон стащил с плеча автомат и положил его обочь. Туда же отправилась и кобура с АПС. Затем он расстегнул ремешок чехла лопатки. Пригодилась.    Несмотря на свой привилегированный статус, рыть окопы Антон умел. Боевая подготовка одинакова для всех - будь ты рядовой пограничник или старшина-контролер. Поплевав на ладони, Антон сжал в руках черенок и вонзил штык в землю. Тяжелые комья земли посыпались вниз. Волчата встретили их рычанием.    Антон не думал, что поступает неправильно. Его учили, что волков нужно уничтожать. Охотники находили логова, вытаскивали из них волчат, которых убивали. Об этом даже снимали фильмы. Но сейчас Антон видел перед собой попавших в беду детенышей и их родителей. Им следовало помочь, чем он и занимался.    Земля на тропе оказалась мягкой, но пронизанной корнями деревьев. Антон рубил их боковой, остро заточенной кромкой штыка. Копая, он постепенно отступал, формируя пологий спуск к яме. По которому можно спуститься и забрать волчат.    С непривычки было тяжело. В последний раз он рыл окоп прошлым летом. Ладони горели. Махать лопатой - это не документы у туристов собирать. Не закончив работу, Антон отложил лопатку, шагнул в сторону и снял с пояса флягу. Не успел поднести ее к губам, как мимо метнулась серая тень.    Волчица, вскочив в яму, схватила за шкирку одного из волчат и по еще не готовому, по мнению Антона, спуску вынесла его на поверхность. Бросив щенка неподалеку, вернулась за вторым. Достав и этого, глухо прорычала и устремилась в лес. Трое волчат, смешно перебирая короткими лапками, устремились следом. Серый Брат остался. Антон глотнул из фляги, закрутил пробку и пристроил ее на поясе. После чего убрал лопатку в чехол.    - Ну? - спросил застывшего волка. - Доволен?    Серый Брат поднял верхнюю губу, обнажив кончики клыков. То ли улыбнулся, то ли угрожал. Подумав, Антон решил, что все же первое.    - Тогда услуга за услугу. Отведи меня к людям.    Волк к его удивлению тряхнул головой и затрусил по тропе. Антон подобрал автомат, кобуру с АПС и устремился следом. Двигались они споро. Время от времени волк оглядывался, будто укоряя человека за медлительность, и Антон наддавал. Он не заметил, как лес кончился, и они оказались на просторном лугу с копнами сена, как две капли воды похожие на те, что Антон уже видел. Только здесь за копнами стояла деревня. Небольшая, в два десятка домов, которые облепили возвышенность. Было в них что-то неправильное, и Антон не сразу сообразил, что. Но потом понял. Дома стояли слишком близко друг к другу - это раз. На крышах не было шифера. Его заменяло нечто темное - то ли солома, то ли тростник. Это два. И три: холм с деревней опоясывал частокол. Даже с опушки были видны торчащие к небу заостренные концы бревен.    - Это куда ж меня занесло? - сказал Антон и почесал в затылке.    "Там двуногие, - раздался в голове голос. - Будь осторожен, брат! Они злые".    От неожиданности Антон икнул и посмотрел на волка. Тот стоял, глядя на человека в упор.    - Это ты, что ли? - спросил Антон, чувствуя себя дураком.    Волк вновь показал зубы, повернулся и порскнул в лес. "Не фига себе у них тут дела! - подумал Антон. - Волки с людьми разговаривают". Подумав с минуту, он решил, что ему почудилось. Утомился. День выдался непростой. Сначала бой с дезертирами, затем его перенесло вместе с автомобилем неизвестно куда, а тут еще волк, понимающий речь человека. У любого крыша поедет. Правда, этого выражения Антон не знал, поэтому решил: "Галлюцинация. Вот приду в деревню, объясню людям ситуацию, свяжусь с командованием и отдохну. Хватит с меня на сегодня приключений!"    Он даже не представлял себе, насколько заблуждается...             Частокол Антон элементарно перелез. Обходить его и искать ворота было в лом. Тем более что ограждение оказалось невысоким - Антону до бровей. Для чемпиона КПП и заставы по силовым выходам на турнике - семечки. Антон снял и повесил на один колов автомат и АПС, затем ухватился за острия двух других, подтянулся и легко перебросил тело через ограду. После чего вооружился вновь.    С внутренней стороны частокола имелся вал, по которому бежала натоптанная тропинка. Антон двинулся ей, по пути разглядывая дома. Выглядели они непривычно. Пять-шесть венцов над землей (полуземлянки, что ли?), двускатные, низкие кровли, накрытые потемневшей соломой. Последнюю прижимали к стропилам жерди, привязанные (!) веревками. Стены, выходившие к частоколу, были глухими, но на других Антон рассмотрел маленькие окошки. Рам и стекол в них не наблюдалось. Это что за хрень? Где в Советском Союзе подобное сохранилось? Бабка Антона жила в глухой белорусской деревне, и, будучи школьником, он гостил у нее. Там многое было из прошлого. Самодельный ткацкий станок - "кросны", прялки, светец под лучину, жернова для размола зерна. Летом жители деревни ходили в лаптях. Но не потому, что другой обуви не имелось: в лаптях было удобнее. Бабушка сплела их Антону, и он с удовольствием в них бегал. Но даже в той деревушке дома стояли высокие, крытые шифером или дранкой, а окна имели рамы со стеклами. А здесь что?    Тропинка вывела Антона на улицу - узкую и кривую. Пограничник двинулся ею, рассматривая дома. Стояли они тесно, но в каждом имелись дворы. Их ограждали невысокие плетни. С улицы без труда просматривались входные двери, сделанные из жердей и обтянутые шкурами. Каменный век.    Деревня как вымерла. На улице и во дворах не было видно людей. Бродили куры, в сарайчиках кто-то похрюкивал, а в одном из дворов Антон заметил козу с козлятами. И это все. Куда подевались жители?    Внезапно от дома слева послышался крик. Кричала женщина - истошно, надрывно. Крик оборвался. Антон подошел ближе. Дверь дома распахнулась, из нее вылетела и упала на землю фигура в мешковатом платье. Это была женщина, судя по седым волосам, пожилая. Она завозилась, пытаясь встать. Следом из распахнутой двери вылетела вторая женщина. Эта, как успел разглядеть Антон, была молодой - считай, девочка. Она бросилась к старухе и, причитая: "Бапця! Бапця!", стала ее поднимать. Затем из дома один за другим выбралось двое мужчин. Антон замер. Это были не люди! У существ имелись ноги и руки, одежда, состоявшая из штанов и рубахи, какие-то чуни на ногах и кожаные шлемы на головах. Но сами головы... Представьте жабью морду на человеческом торсе. Добавьте клыки, торчащие из огромного рта. Плюс выпученные глаза и две дырочки вместо носа. А теперь подумайте, к какой из трех существующих на Земле рас можно такое отнести?    В руках жабьеголовые держали короткие копья с листовидными наконечниками. На поясах висели длинные тесаки в кожаных ножнах. Жабьеголовый, стоявший по левую руку от Антона, указал на старуху наконечником копья и, повернувшись к напарнику, что-то проклекотал, двинув ребром ладони у своей шеи. Или того, что под его мордой должно быть. В ответ напарник осклабился, открыв рот, полный мелких зубов, и, в свою очередь, проклекотал. Указав на девочку, он сделал неприличный жест обеими руками, свидетельствующий о его намерениях. В ответ осклабился первый.    Антон нахмурился. Ситуация не вызывала сомнений. Некие неизвестные ему существа собирались совершить насильственные действия в отношении мирных граждан. Как советский человек и пограничник, он не мог пройти мимо. Антон сорвал с плеча АКМС, откинул приклад и сдвинул вниз рычаг предохранителя. Затем вскинул оружие к плечу и шагнул во двор.    - Руки вверх!    Появление неизвестного защитника если и смутило жабьеголовых, то на миг. Левый что-то проклекотал правому, затем перехватил копье поудобнее и двинулся к Антону. По пути он, словно пушинку, отбросил в сторону седую женщину.    - Стой! Стрелять буду! - крикнул Антон.    В ответ на предупреждение жабьеголовый вскинул копье. Антон надавил на спуск. АКМС коротко дернулся (Антон опять слишком сильно надавил на предохранитель). Жабьеголовый выронил копье и ткнулся мордой в землю. Второй, на удивление, ситуацию просек сразу. Отбросив копье, он метнулся к застывшей девочке и сгреб ее за волосы. Затем выхватил тесак и закрылся заложницей от неожиданного врага, приставив ей лезвие к горлу. Заклекотал что-то угрожающее.    К счастью для Антона он не видел американских боевиков. Поэтому не знал, что в такой ситуации следует положить оружие на землю и сдаться на милость террориста. Который с удовольствием перережет непрошенному защитнику горло. Поэтому Антон тщательнее прицелился и надавил на спуск. Пуля вошла жабьеголовому в глаз. С тыльной стороны его головы вылетел кровавый фонтан, и террорист рухнул на девочку, придавив ее к земле.    Не отнимая приклад от плеча, Антон закрутил головой. Других жабьеголовых поблизости не просматривалось. Об этом свидетельствовало и поведение женщин. Мелкая, выбравшись из-под убитого насильника, подняла старушку, и теперь они в четыре глаза рассматривали неожиданного спасителя. Антон опустил автомат.    Женщины выглядели странно. Обе в мешковатых, длинных платьях, сшитых из явно домотканой материи. Непривычный облик. Обе невысокие, коренастые, с крупными, несколько тяжеловатыми чертами лица. Глаза маленькие, веки с короткими ресницами. Носы - пуговками. Надбровные дуги мощные, лбы низкие, волосы густые. У старухи седые, у мелкой - каштановые. У обоих волосы заплетены в косы. За них, кстати, и хватал мелкую жабьеголовый.    - Что здесь происходит? - спросил Антон.    Выражение лиц женщин показало, что его не поняли. Антон, помедлив, повторил вопрос по-английски, затем по-немецки и по-французски. Ответом было то же выражение.    - Деспре че есте ворба? - произнес Антон.    Молдавский язык поняли. Обе женщины заговорили, наперебой тыча пальцами в поверженных врагов. Их речь была непривычна, но Антон разобрал. На деревню напали некие "зурги", которые, судя по поведению женщин, были теми еще тварями. В этом отношении Антон был с ними солидарен. Старуху зурги собирались убить, а мелкую - изнасиловать, после чего увести в рабство. В доказательство седая плюнула на мертвого зурга, а молодая пнула его сапожком в бок. Ясно.    - Чине сынтець, думнеавоастрэ? - спросил Антон, указав на самих женщин.    Они переглянулись, после чего мелкая, хлопнув ресницами, произнесла:    - Орки.    Антон завис. Об орках он знал. Ходила по рукам в их группе книга "Властелин колец", привезенная из-за границы отцом одной из студенток. Естественно, на языке оригинала. Студенты читали ее, совершенствуя английский, заодно знакомясь с миром Толкина. Антон осилил роман полностью и хорошо помнил облики созданных писателем рас. Стоявшие перед ним женщины на орков не походили совсем. Скорее на гномов. Орками следовало назвать убитых зургов. Но Антон решил, что разберется позже.    - Каре есте пренумеле, думнеавоастрэ? - спросил, указав на молодую орчанку.    - Нулорк, - ответила та и потупилась.    - Груорк, - подхватила старуха, ударив себя кулаком в грудь.    - Антон, - представился пограничник.    Женщины вновь переглянулись, и Антон понял, что они ждали нечто другое.    - Еще зурги в деревне есть? - спросил он, указав на труп.    Нулорк закивала, затем указала в сторону рукой и что-то выпалила.    - Веди! - приказал Антон и взял автомат наизготовку. С зургами следовало разобраться до конца.    Нулорк кивнула и метнулась в дом. Обратно явилась, перепоясанная ремешком, на котором болтался нож. Старуха попыталась ее остановить, что-то причитая, но Нулорк решительно тряхнула косами, затем склонилась и подобрала с земли тесак убитого "зурга". "Молодец, девчонка!" - одобрил Антон.    Они вышли из двора и двинулись пыльной улицей. Та поднималась в гору. Нулорк шагала рядом с Антоном, сжимая в правой руке тесак. Как успел заметить Антон, оружие было грубое, выкованное из обычного железа. Зато остро отточенное. Рукоять деревянная. Не успели они миновать пары домов, как впереди послышался крик. Затем показался орк. Он бежал к ним, размахивая зажатым в руке ножом. Следом поспешал зург. В руках жабьеголового было копье, которым он то и дело пытался ткнуть беглецу в спину. Но орк, оглядываясь, уворачивался.    Антон встал на колено и вскинул АКМС к плечу. Подождал, пока орк уйдет с линии огня и нажал на спуск. Треснул выстрел. Зург сунулся мордой в землю и пробороздил ею дорожку в пыли. Беглец остановился, оглянулся и метнулся к поверженному. Подскочив, с размаху воткнул ему нож в спину - раз, другой...    - Телорк! - окликнула его спутница Антона.    Орк вытер лезвие о рубаху зурга, подхватил его копье и подошел к ним. Теперь Антон смог его рассмотреть. Телорк выглядел пацаном лет четырнадцати, не более. Встав перед ними, он заговорил, тыча рукой назад. Из его путанной речи Антон не понял ничего. Помогла спутница. Она стала переводить, медленно выговаривая слова. Ситуация прояснилась. Молодой орк, как и женщины, прятался в доме. Там его обнаружили двое зургов. Пытались схватить. Телорк ударил одного ножом. Зург упал, парень воспользовался замешательством второго и кинулся наутек. Зурги, несмотря на неуклюжий вид, бегают хорошо. Быть парню убитым, если бы не неожиданная помощь. При этих словах Телорк поклонился Антону.    - Ладно, - кивнул пограничник. - Веди к остальным.    Его не поняли, но тут подключилась Нулорк. Выслушав, юный орк что-то сказал. Быстро, и непонятно.    - Зургов там не менее десяти, - перевела Нулорк. - Они у общинного дома, где заперлись наши. Зурги пытаются выломать дверь. Телорк видел это перед тем как спрятаться. Сам он к дому не успел, как и мы с бабушкой. Живем на краю, рог не сразу услышали. Телорк говорит, что зурги хорошо вооружены. У них - луки, копья, у некоторых - железные шлемы и рубахи. Мы с ними не справимся.    - Я убил трех, даже не вспотев, - хмыкнул Антон. - Пусть ведет.    Нулорк перевела. Телорк глянул на пограничника с уважением и сделал приглашающий жест. Они втроем поднялись на горку, спустились вниз и двинулись к возвышавшемуся в отдалении большому деревянному зданию. Антон при этом не забывал поглядывать по сторонам. Кто их знает, зургов? Вдруг где шарят по домам? Однако врагов не было. Видимо, главарь шайки, а именно так определил Антон это формирование, выслал для проверки домов две пары разбойников. Значит, личного состава у него не так много, заключил Антон.    К большому дому они пробрались дворами. Так предложил Телорк, и Антон одобрил: противника нужно застать врасплох. Спустя пять минут они были на месте и, прячась за плетнем, знакомились с диспозицией. А она выглядела так. В стороне, на улице, привязанные к забору, стояли лошади. Как понял Антон, на них и приехали зурги. А вот прямо перед Антоном и его спутниками, посреди обширного двора стоял дом, очертаниями и размерами походивший на коровник. Вход в него закрывала тяжелая дверь, которую зурги рубили топорами. Другие, сжимая копья и тесаки, за этим наблюдали. Еще трое с луками держали на прицеле окошко над дверью. Как понял Антон, оно предназначалось для того, чтобы приласкать желающих ворваться в здание чем-нибудь тяжелым. Об этом свидетельствовали и пара камней, валявшихся у входа. Но сейчас в окошке никого не было. Пара стрел, торчащих в стене по его сторонам, объясняли почему. Антон пересчитал количество нападавших. Одиннадцать морд. Среди разбойников выделялся зург в железном шлеме, кольчуге и с мечом в руке. Явно главарь. Он стоял, покрикивая на тех, кто рубил дверь. Похоже, что поторапливал.    Сгоряча Антон едва не полоснул очередью по этой мерзости. Но передумал. Кто-то из лучников мог уцелеть. В исторических книгах Антон читал, что стрела, выпущенная из мощного лука, пробивала доспех рыцаря. Что говорить о пограничнике в "пэша"? Правда, в книгах писали об английских лучниках, но кто их знает, зургов? Вдруг не хуже? Действовать предстояло наверняка. Антон оценил расстояние до противника. Метров двадцать-двадцать пять. Ерунда. Он бросает гранату на пятьдесят.    - Ложитесь! - велел он спутникам.    Телорк попытался возразить, но девчонка дернула его за рукав. Молодые орки залегли за плетнем, при этом посматривая на Антона. Его это не тревожило. Антон повесил автомат на плечо и достал из подсумка обе гранаты. Аккуратно разогнул усики чеки на запалах. Поставил одну гранату на столбик ограды, у второй прижал ладонью рычаг и выдернул кольцо. После чего с размаху зашвырнул РГ-42 во двор с зургами. Затем, не медля, отправил и вторую. После чего плюхнулся на землю рядом с молодыми орками.    Разрывы грохнули один за другим. Дико заржали кони, во дворе кто-то завопил. Антон вскочил и с автоматом наизготовку метнулся к большому дому.    Наш современник, знающий о войне из фильмов, уверен, что гранаты рвутся красиво. Огромная вспышка и разлетающиеся по сторонам тела врагов. На деле все выглядит не так. Сто граммов тротила не в состоянии подбросить в воздух даже одного человека. Большой вспышки тоже нет. А вот дыма, как и осколков, много.    Когда Антон ворвался во двор, дым рассеивался. Зурги валялись на земле, некоторые пытались встать. Антон пресекал эти попытки короткими очередями - в этот раз переводчик огня он выставил правильно. Крутясь волчком, он замечал малейшее движение, отправляя в ту сторону по три пули калибра 7,62 мм. Стрелял, пока автомат не умолк. Антон сменил магазин, отправив пустой в подсумок, дернул за рычаг затворной рамы и осмотрелся по сторонам.    Живых зургов не было - по крайней мере, на первый взгляд. Пока Антон размышлял, как поступить дальше, во двор ворвались Телорк с девчонкой. Они разошлись и стали обходить тела поверженных зургов. Паренек тыкал в них копьем, а Нулорк деловито пилила глотки тесаком. Судя по воплям, живые среди зургов были. Не долго. От зрелища Антона замутило, но он взял себя в руки. Советский пограничник должен быть стойким.    Покончив с зургами, молодые орки подошли к побитой топорами двери и что-то прокричали. Им ответили. В голосе защитника слышалось недоверие. Телорк с девочкой стали горячо убеждать. Пацан при этом размахивал руками. В окошке над дверью показалась бородатая рожа. Она некоторое время обозревала поле битвы, после чего исчезла. Заскрипела исклеванная ударами топоров дверь, и в проем протиснулась коренастая фигура с ножом в руке. Окинув двор взглядом, орк повернулся и сказал несколько слов тем, кто оставался в доме. После чего стал рассматривать тела зургов.    Из дома высыпала и растеклась по двору толпа. В ней были мужчины, женщины и очень много детей. Они бросились к убитым. Мальчики хватали оружие, которое у них тут же отбирали взрослые, женщины стаскивали с зургов одежду и обувь.    Антон поставил автомат на предохранитель и сложил приклад. Забросил оружие на плечо и отошел в сторону. Его участия более требовалось. Он стоял, размышляя над тем, что произошло. В горячке боя думать было некогда. По всему выходило, что он вляпался в историю. Последствия вряд ли будут добрыми. Расстрелять полтора десятка человек! И пусть это не люди, а какие-то зурги, к тому же охотники на рабов, но приказа на их уничтожение Антон не получал. Самоуправство в СССР не приветствуется. Не ясно, как отреагирует на это командование, хотя догадаться можно. Из кандидатов в члены КПСС его исключат, из комсомола - тоже. Так что о карьере можно забыть. Хорошо, если не посадят. Надо же, как не повезло!    - Думнеавоастрэ!    Перед Антоном стояла Нулорк с каким-то кряжистым орком в синей рубахе и таком же колпаке. В бороде орка виднелась обширная седина. Темные, почти черные глаза смотрели на Антона с настороженным любопытством. Орк посмотрел на девчонку и что-то длинно произнес.    - Староста Зулорк благодарит тебя, господин, за помощь, оказанную нашему селению, - перевела Нулорк. - Он хочет знать твое имя, дабы вознести за тебя молитвы богам.    - Старшина Ильин, - пожав плечами, ответил Антон.    Глаза у старосты едва не вылезли из орбит.    - Иль? Ин? - задыхающимся голосом переспросил он.    - Ильин, - подтвердил Антон. - Это моя фамилия. А зовут Антон.    - Иль! - завопил Зулорк, бухаясь на колени. В одно мгновение гул голосов во дворе стих. А затем орки, словно горох, посыпались на колени. Антон растерянно посмотрел на Нулорк. Та тоже стояла на коленях, склонив голову к его ногам.    - Ты что? - Антон тронул ее за плечо.    - Прости мне, высокородный, - пролепетала девочка. - Мне сразу следовало понять, что ты иль, и приветствовать надлежащим образом. Но я никогда ранее не видела высокородных, потому и не узнала. Не наказывай меня строго.    - Да что тут у вас, бл...дь, происходит?! - возмутился Антон.    Поскольку спросил он это по-русски, ему не ответили.       3.       Болела голова...    Как часто книги про попаданцев начинаются с этой фразы! В представлении их авторов попасть в другой мир можно лишь в состоянии глубокого наркоза, то есть нажравшись до поросячьего визга. Или до положения риз. Последнее выражение, правда, не в ходу, поскольку непонятно читающей публике. В попаданченском жанре все должно быть просто. Нажрался, стукнулся головой в камень - и ты в другом мире. Вариант: тебе врезали по голове добрые люди. Таковых в нашем Отечестве много, и они всегда рады оказать услугу будущему попаданцу.    В этом отношении Антону не повезло. По голове его не били, и выпить накануне перемещения не удалось. В пограничных войсках сухой закон. Нельзя сказать, что его не нарушают, тем более в Молдавии, где вино пьют вместо воды. А если учесть, что ты служишь на КПП, где работает местное население, которое к тебе по-доброму относится... Молдаване научили Антона разбираться в винах. Он пробовал молодое и выдержанное, "гибрид" и марочное, даже крепленое. Последнее в Молдавии производят исключительно для себя, поэтому в качестве напитка можно не сомневаться. Разумеется, процесс дегустации проходил втайне от командования и не превращался в пьянку. Да и вино - это не спиртное, а продукт питания. Это вам любой молдаванин подтвердит. А также - француз, итальянец или испанец.    После столь удивительной реакции на представление спасителя орки устроили праздник. Перед этим тела раздетых догола зургов погрузили в телеги и увезли. Кровь на земле и черные пятна от разрывов гранат присыпали песком. Затем из общинного здания вытащили столы и лавки, которые расставили буквой "П". Антона, как почетного гостя, усадили в самом центре перекладины. Он тут же подгреб Нулорк и примостил ее рядом. Девчонка смущалась, уверяя, что ей не по чину почетное место, но Антон это пресек - ему требовался переводчик. Молдавский в деревне, как выяснилось, знала только Нулорк и ее "бапця". Он был, как объяснили Антону, языком "пришлых", некогда живших в этих краях. Нулорк и "бапця" были их потомками. Антон на них удачно вышел.    Гуляла деревня от души. Нападение зургов завершилось для нее удачно. Мало того, что врагов уничтожили, так еще никто не погиб. Одного селянина ранило стрелой - и все. Нулорк заверила, что "бапця" поставит его на ноги. Она у нее знахарка и травница. Так что деревня праздновала. Антону-освободителю поднесли лучшие блюда. Жареную курицу, томленую в горшке свинину, ржаной хлеб, какие-то вареные корнеплоды, вкусом напоминавшие картошку, и разнообразную зелень. При этом староста извинялся, сокрушаясь, что не может угостить высокородного гостя соответственно его статусу. Но по глазам Нулорк Антон понял, что подали ему самое лучшее, а сама девчонка такие деликатесы если и вкушала, то очень редко. Поэтому Антон навалил ей полную миску мяса, велев не стесняться. Уговаривать не пришлось. Набросилась так, что только кости на зубах захрустели. Вторую миску с деликатесами Антон велел отнести Телорку. Как-никак воевали вместе. Паренек засиял и принял угощение с поклоном. Расправившись с едой, он, размахивая руками, стал рассказывать односельчанам о состоявшемся сражении. Звучало оно, как понял Антон, примерно так: "Тут я ему - тыц! А он мне - бах! Я - вжик! А он за мной - скок!.." Затем Телорк вскинул к плечам ладони, свел их в линию и произнес: "Тр-р-р!". Антон понял, что молодой орк рассказывает о нем, поскольку немедленно поймал восхищенные взгляды селян.    Угощение подавали в глиняных мисках. Вилок не имелось, а ложки были деревянными. Да и теми почти не пользовались - ели руками. Антон - тоже. Каждый орк, включая женщин, носил на поясе нож, которым и разделывал угощение. Запивали еду каким-то мутным напитком из ягод. На вкус тот оказался неплох. Кисленький, прохладный - видимо, из погреба достали - он хорошо утолял жажду и пощипывал язык. Градус в нем имелся, что Антон вскоре почувствовал. Придя в благодушное настроение, он подозвал старосту и принялся расспрашивать. Нулорк бойко переводила. И вот тут пограничника ждал облом. Именно так можно было расценить его впечатление от услышанного.    Он находился не в СССР. Староста о такой стране никогда не слышал, что было невероятно. На Земле о Советском Союзе знали даже полярные медведи. Предположение, заставившее Антона вздрогнуть, немедленно подтвердилось. Мир, в котором он оказался, носил имя Нимей (слова "планета" орк не знал), а государство - Рум. Во главе его стоял король Архиль. Деревня, которую Антон защитил, звалась Гаць, и находилась она в лофстве Горсей. Это все, что смог поведать староста. Цепляясь за последнюю надежду, Антон расспросил его об окружающем мире. Тут надежда рухнула окончательно. Бой с дезертирами случился весной, в Нимее заканчивалось лето. Названия времен года, конечно, могли быть другими, но что делать с копнами сена, которые видел Антон? Откуда они весной? А встреченный им выводок волчат? Те появляются только летом - это Антон знал от охотников. Он спросил, слышали ли здесь о людях, которые приходят из других миров? Староста ответил, что такое бывало, но очень давно. В подтверждение ткнул в Нулорк, объяснив, что девочка и ее "бапця" - потомки пришлых. Потому и язык их знают. В семьях его хранят, как реликвию. Возвращались ли пришлые обратно в свои миры? Староста сказал: "Нет!", и вновь указал на Нулорк. Пришлые оставались в Нимее. Заводили здесь семьи, рожали детей. К пришлым и их потомкам отношение почтительное. Они много знают и умеют. Иметь такого в селении - великая честь. Особенно, если гость - иль. При этих словах староста встал и поклонился Антону.    Пограничник не стал спрашивать, кто такой этот "иль". На него накатила тоска. Недавняя печаль о карьере, казалась смешным. Будущего у него нет. Он никогда более не увидит отца и сестру, друзей-товарищей. Даже грозное командование, которого он ранее боялся, осталось на Земле. Сейчас Антон готов был сесть на "губу", быть разжалованным в рядовые, исключенным из кандидатов в члены КПСС и ВЛКСМ - лишь бы вернуться домой. Однако приносить эти жертвы было некому.    И он напился...             Застонав от прихлынувшей боли, Антон сел. В маленькое окошко в стене вливался дневной свет. Антон осмотрелся. Он лежал в остели, прикрытый одеялом из грубой шерсти. Та ощутимо покалывала тело. Сама постель представляла матрас, брошенный на топчан без спинок. Судя по ощущениям, матрас, как и подушку, набили сеном. Рядом с топчаном стояла лавка. На ней, аккуратно сложенная, покоилась форма Антона. Здесь же стояли сапоги с обернутыми вокруг голенищ портянками. Это говорило о том, что разделся Антон сам. Пограничник стал вспоминать вчерашнее. Сначала он мрачно пил. Заметив его состояние, орки решили развеселить гостя. Стали бить в бубен и танцевать. Получалось у них это, по мнению Антона, плохо. Он вышел в круг и врезал цыганочку с выходом. Танцевать Анатон умел - в школьном кружке научили. Орки пришли в восторг: хлопали в ладоши и свистели в дудки. Распалясь, Антон вытащил в круг Нулорк и отжег с ней. Поначалу та смущалась. Но, подбадриваемая сородичей, оттаяла и пустилась в пляс. Получалось у нее это ловко. Антон сплясал с ней русского и полечку. Затем подозвал Телорка и стал учить соратников петь "Сегодня ночью все спокойно на границе..." Слова песни он переводил на молдавский, а Нулорк - на оричьий. Не пошло. Орки многое не понимали. Например: "А на плечах у нас зеленые погоны". Или: "В любой момент ракета может в небо взвиться, в любой момент приказ "В ружье!" разбудит нас". Объяснять было долго. Антон решил не мучиться и предложил спеть "Не плачь девчонка!". Эта песня пошла, пришлось только слегка переделать текст. Скоро вся деревня голосила:    - Не плачь, орчанка! Пройдут дожди!    Твой орк вернется, ты только жди.    Пускай далеко твой верный друг.    Любовь на свете сильней разлук!    В финале Антон разошелся настолько, что спел скабрезные частушки:    Манька Ваньку тянет в лес.    Ванька упирается:    В магазине мяса нет,    Хрен не поднимается.    И еще эту:    Все картошка да картошка    И с водою молоко.    От картошки хрен - гармошкой,    И не лезет далеко.    Здесь следует пояснить, что столь вредные для советской власти песнопения Антон выучил отнюдь не по вражеским "голосам". И даже не в институте, где, как водится в интеллигентной среде, к советской власти относились скептически. Частушкам его научили в рабочей среде. Той самой, которая, по мнению КПСС, была ее надежной опорой. Что, однако, не служило Антону оправданием. Советский человек за границей должен вести себя достойно. И не важно, куда он попал: в капиталистическую страну или фэнтезийный мир. Стыдно!    Осознав это, Антон вздохнул и попытался вспомнить, переводил ли он слова частушек местному населению. Этого не удалось, поскольку вслед за их исполнением в памяти следовал провал. Антон вновь вздохнул - на этот раз громко. В ответ занавесь, ограждавшая его закуток, колыхнулась, и в образовавшемся проеме появилась лукавая мордочка Нулорк.    - Вы проснулись, высокородный Иль?    - Проснулся, - подтвердил Антон и пожаловался: - Голова болит.    - Сейчас!    Лицо исчезло. Скоро Нулорк появилась вновь на этот раз с глиняным кувшином в руках.    - Выпейте, высокородный!    Антон взял кувшин и приник к влаге. Это был рассол! Настоящий, капустный. Видимо, такой овощ в этом мире водился. Антон опустошил кувшин и, чувствуя, как затихает боль в висках, вернул его девочке. Та не ушла, застыв в ожидании приказаний.    - Вот что, Нулорк, - начал Антон, чувствуя, как горят уши. - Я там вчера не позволил себе ничего лишнего?    - Что вы, высокородный! - закрутила головой девочка. - Всем так понравилось! Особенно песня про мясо, - она хихикнула. - Если его не есть, то какой прок от орка в постели?    "Значит, слова все же перевел", - уныло понял Антон. Уши запылали.    - А вот про "картошку" не поняли, - продолжила Нулорк. - Но женщины решили, что это тап. Его вы вчера ели. Он урожайный, зимой им спасаются от голода. Но если есть только тап, женщину не захочешь.    Нулорк захихикала. Антон почувствовал себя мерзко.    - Вот что, - сказал решительно. - Принеси мне какую-нибудь ненужную тряпицу.    Нулорк подхватила кувшин и убежала. Антон встал, натянул бриджи и обулся. Куртку надевать не стал, чтоб не испачкаться. В углу, прислоненный к стене, стоял нечищеный АКМС. Позор! Оружие следует обихаживать сразу после стрельбы, Антон об этом забыл. И вообще распустился.    Быстро разобрав автомат, Антон пропустил в прорезь шомпола полоску чистой ткани, макнул ее в оружейное масло и стал чистить канал ствола. Где он взял масло и ткань? В подсумке. Там есть специальный кармашек, в котором у солдата хранится алюминиевый пузырек с маслом и тряпица. К возвращению Нулорк канал ствола сиял. Взяв принесенную ею тряпку, Антон разорвал ее на части и быстро довел другие части автомата до надлежащего состояния. Затем собрал его. Нулорк следила за его действиями, приоткрыв рот.    - Это ваш магический посох, высокородный? - спросила, не удержавшись.    - Просто автомат, - буркнул Антон. - И вот что. Не называй меня высокородным.    - А как?    Антон задумался. По имени? Получится панибратски. Да и девчонка слишком мелкая, чтобы звать его так. Товарищ старшина? Слишком официально. К тому же придется объяснять, кто такой старшина, и почему обращаться к нему надо "товарищ". По имени-отчеству? Смешно.    - Я могу звать вас господином, - пришла на помощь Нулорк.    Антон кивнул. Господин так господин. В западных странах это обычное обращение. В СССР оно не в ходу, но здесь другой мир. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.    Покончив с автоматом, Антон достал из кобуры АПС и почистил его. Вернее, снял лишнюю смазку. Заодно разобрался с устройством пистолета. Прежде Антону не доводилось держать его в руках - только видеть на плакатах в оружейной комнате. Но разобрался, ничего сложного.    - Это тоже автомат? - полюбопытствовала Нулорк.    - Да, - ответив Антон, решив не пускаться в объяснения. Он пристегнул АПС к деревянной кобуре и вложил его в руки девчонке. - Прижимай его к плечу и смотри вон туда. Палец клади сюда. Теперь нужно поймать врага в прорезь прицела и потянуть за крючок. Ну!    Сухо щелкнул курок. Патронов в обойме пистолета, естественно, не было. Правила обращения с оружием Антон знал назубок. Взгляд Нулорк, вернувшей ему оружие, был полон обожания. Антон сунул пистолет в кобуру и положил ее на лавку.    - Мне бы умыться, - сказал, глянув на испачканные руки.    - Сейчас! - Нулорк словно вихрем смело.    Вернулась она с деревянной шайкой, кувшином и домотканым полотенцем, переброшенным через плечо. Затем принесла плошку с какой-то серой массой. Щелок. В деревне у бабушки Антон видел такой и умел им пользоваться. Поэтому быстро отмыл руки, ополоснул лицо, вытерся, после чего надел куртку. Застегнул пуговицы и опоясался ремнем. Обвешиваться оружием не стал.    - Там вас староста дожидается, - сообщила Нулорк.    Антон кивнул и отвел рукой занавесь. Спать его уложили в общинном доме, завесив закуток. Сейчас перед глазами Антона была огромная комната, заставленная лавками и столами. У ближнего топтался уже знакомый ему коренастый орк в синей рубахе. Увидев Антона, он низко поклонился.    - Как почивали, высокородный иль?    - Хорошо! - буркнул Антон. - Здравствуй, Зулорк!    Нулорк перевела. Староста улыбнулся, показав желтые зубы.    - Высокородный иль проявил милость, пожелав здоровья бедному орку.    - Вот что, - сказал Антон, - ты эти ужимки брось. Я про высокородного и поклоны. Называй меня господином.    - Как скажете, господин! - кивнул Зулорк. - Желаете завтракать?    - Желаю! - согласился Антон.    Нулорк принесла им миски с капустой, нарезанным салом и хлебом на дощечке. Небогато, но сытно. А сало для пограничника - деликатес. Его ночным нарядам дают, чтоб вы знали. Антон со старостой позавтракали. Причем, по лицу орка было видно, что он доволен оказанной ему честью. Антон хотел усадить и Нулорк, но та ответила, что уже ела. Однако из комнаты не ушла, присев на лавку неподалеку. Из чего Антон сделал вывод, что предстоит разговор. Так и вышло. После того, как Антон запил завтрак ягодным морсом (от спиртного он отказался), староста отряхнул крошки с бороды и хитро глянул на гостя.    - Могу я спросить господина?    - Валяй! - разрешил Антон.    - От зургов осталась богатая добыча. Кони, оружие, обувь, одежда. И вот это, - орк протянул пограничнику кожаный мешочек.    Антон взял, распустил ремешок на горловине и вытряхнул содержимое на стол. На доски упали кусочки металла. Белые, вытянутой формы. Антон взял один. Похоже на серебро. На металле просматривалось какое-то изображение, но разобрать его вследствие потертости не представлялось возможным.    - Деньги?    Орк кивнул.    - Что можно за них купить?    - За это, - орк ткнул пальцем в один кусочек, - трех куриц. За все - дойную корову или двух телок.    Антон задумался. Не густо. Но деньги пригодятся. В его кошельке имелись советские рубли, но смешно думать, что в Руме они в ходу. А ему здесь жить.    - Это я забираю, - он ссыпал монеты в мешочек. - Остальное раздай жителям. Одежду и обувь - тем, кто нуждается. Оружие - мужчинам. Кони пусть будут в общей собственности.    - Ты щедр, господин! - приложил руку к груди Зулорк. - Благодарю от имени всех жителей. Особенно, за оружие.    - Я заметил вчера, что у вас его мало, - сказал Антон.    - Железо дорогое, - сообщил Зулорк, проводив взглядом исчезнувший в кармане гостя мешочек. - А мы живем бедно.    - Почему? - удивился Антон. - Земли вокруг много. Можно растить урожай, пасти скот. Лес рядом.    - Половину урожая и скота забирает лоф.    - Почему?    - Он защищает нас от зургов.    - Так ведь не защитил! - возмутился Антон.    - Это так, господин! - согласился орк.    - Вот и нечего отдавать!    - Заберет силой.    "Феодал", - понял Антон. В школе он учил историю, поэтому о феодализме знал. В учебниках утверждалось, что феодалы угнетали крестьян, забирая у них последнее. Антону это казалось дикостью. И вот пришлось столкнуться воочию. "Порядки у них!" - мысленно вздохнул Антон.    - Если только господин не возьмет Гаць себе, - внезапно сказал орк.    - Это как? - удивился Антон.    - По законам Рума тот, кто защитил селение от врагов, вправе объявить его своим, - сообщил староста.    - А как посмотрит на это лоф?    - Ему не понравится, - вздохнул староста. - Но высокородный Иль-Ин - сильный маг. Убил пятнадцать зургов.    - Четырнадцать, - уточнил Антон. - Одного зарезал Телорк.    - Пусть четырнадцать, - согласился Зулорк. - Но все равно много. Думаю, что и с воинами лофа господин справится.    - Сколько тех?    - Три десятка.    "Не так много!" - удивился Антон. В его представлении войско феодала выглядело многочисленнее.    - Как вооружены?    - Примерно как зурги. Только у каждого есть броня, копье и меч. И все на конях.    "Тридцать всадников, - размышлял Антон. - Взвод, вернее, эскадрон. Броня и копья - ерунда. Для пуль они не помеха. И гранаты еще есть..." Он задумался. Устраивать войну не хотелось. Бог весть, как к этому отнесется местная власть. А ему здесь жить...    - Вчера господин пел про мясо, - сказал староста. - Мы едим его раз в году. Зимой, когда забиваем свиней и бычков, которые оставил нам лоф. Мясо быстро кончается. В остальное время едим тап и хлеб. Но их не хватает до лета. Переходим на корешки и траву.    - А лес? - удивился Антон. - Там же есть дичь.    - Лоф запрещает охоту - это его леса. Деревья рубить тоже нельзя. Можно вывозить сухостой, собирать хворост, грибы и ягоды.    Антон вспомнил непривычно чистый лес, которым шел. Так вот кто его подмел! Затем на память пришла ловчая яма с волчатами. Староста явно темнил. Наверняка деревенские украдкой охотятся. Но все равно неправильно.    - Хвороста в лесах мало, - подтвердил его вывод орк. - Поэтому зимой в наших домах холодно, - он помолчал. - Если господин возьмет нас под свою руку, мы построим ему дом. Большой, просторный, в каком надлежит жить высокородному. У него будет все, что он пожелает. Он может взять себе любую женщину. Например, ее, - староста указал на Нулорк.    Та вспыхнула.    - Нулорк - ребенок! - возмутился Антон.    - Шестнадцать весен, - возразил староста. - Самое время выбрать мужа.    - Ты это брось! - нахмурился Антон. - Я сюда не за тем явился, чтобы соблазнять детей. А насчет остального...    Он задумался. Предложение старосты выглядело привлекательным. Он в этом мире чужак. А тут предлагают влиться в местное общество, да еще в привилегированном статусе. Правда, придется повоевать. Но Антон - солдат, который этому обучен. И еще он советский человек. Которому стыдно бросить людей на прихоть феодала.    - Сколько в деревне мужчин? - спросил старосту.    - Двадцать семь.    - Они заняты на работах?    - Сейчас нет. Урожай собрали.    - Пилы и топоры имеются?    - Да, господин! Хочешь приказать построить дом?    - Нет! - покачал головой Антон. - Для начала мне нужно забрать кое-что из леса. Для этого придется рубить просеку. Затем мы укрепим деревню. Сделаем вышку... Я объясню, как.    Он встал. Староста вскочил и поклонился.    - Слушаю твои приказания, мой господин!       4.       Работать орки умели. Антон объяснил, что нужно сделать, мужчины наметили просеку и взялись за пилы и топоры. Работали споро и аккуратно. Сосны срезали у самой земли. С поваленных деревьев обрубали сучья, стволы распиливали на бревнышки. Все это грузили в телеги и отправляли в деревню. В результате оставался чистый проход. Антон только вдохнул, вспомнив захламленные советские лесосеки.    Его помощи не требовалось, и Антон решил погулять. Но, войдя в лес, наткнулся на Серого Брата. Волк встал перед ним, словно материализовавшись из воздуха. Антон не смутился.    - Здравствуй, брат! - сказал дружелюбно. - Ты оказался прав. В селении были злые двуногие. Но я их убил.    "А те?" - волк посмотрел в сторону, где слышался стук топоров.    - Эти хорошие.    "Они не станут разорять мое логово?"    - Я не позволю.    Волк мотнул головой, одобряя.    - Чем я могу тебя отблагодарить?    "Неподалеку пасутся свиньи. Они жирные".    Волк облизнулся.    - Сам не справишься?    "Вожак большой и сильный. У него клыки".    - Веди! - согласился Антон, снимая с плеча автомат.    Волк затрусил впереди. Сосняк вскоре закончился, они вступили в дубраву. В отдалении послышалось хрюканье. Антон загнал патрон в ствол и двинулся за волком. Тот крался, неслышно ступая по редкой траве. Вскоре замер. Антон подошел к толстому дубу и выглянул из-за ствола.    Под деревьями паслось стадо диких свиней. Здоровенный секач, три свиноматки и с десяток полосатых поросят - уже достаточно крупных. Свиньи рыли пятачками землю, разыскивая желуди.    - Тебе которого? - шепотом спросил Антон.    "Самого большого, - раздалось в голове. - Волчата едят много".    - А я возьму себе поросенка, - сообщил Антон.    Серый Брат мотнул головой, будто говоря: "Да хоть двух!". Антон прицелился и нажал спуск. Поросенок рухнул на землю. Свиньи завизжали и вместе с выводками ринулись прочь. Секач остался. Неуклюже ворочаясь всем телом, он стал оглядывать лес, разыскивая обидчика. Антон прицелился ему в лопатку. Отец учил, что диких свиней нельзя стрелять в лоб. Череп у кабанов прочный, пуля может соскользнуть. А вот в лопатку - самое то. Если и не убьешь, то зверь упадет. Добить легко.    Треснул выстрел. Ноги секача подкосились, он сел на зад, затем повалился на бок. В тот же миг к нему метнулась серая тень. Волк впился в горло зверю и сжал пасть. Секач перестал дергаться и застыл. Антон забросил на плечо автомат, подошел к убитому поросенку. Взял того за задние ноги.    - Прощай, Серый Брат!    Волк не отозвался. Располосовав резцами живот кабана, он погрузился в него с головой. Антон пожал плечами и отправился в обратный путь. Тащить трофей оказалось тяжело. Поросенок весил килограммов двадцать. Брать его на плечи Антон не хотел, чтобы не пачкать форму. Другой у него не было.    Подумав, он бросил добычу и пошел к лесорубам, вернее, к их женам. Орчанки жгли костры, готовя обед.    - Я убил свинью, - объяснил Антон. - Нужно забрать.    Подскочившая Нулорк перевела. Новость вызвала радостное оживление. Посмотреть на добычу отправилась толпа женщин. Увидев поросенка, они зацокали языками.    - Освежуйте его и бросьте в котел! - распорядился Антон. - Мужчинам нужно есть мясо.    Повеление встретили довольными возгласами. В четыре руки поросенок был доставлен в лагерь, где вскоре, разделанный, пошел в котел. Антон присел на траву, грызя травинку. Неожиданно перед ним возникла Нулорк.    - Я видела подле тебя волка, господин, - произнесла тихо. - Ты с ним разговаривал.    "Глазастая, - подумал Антон. - И любопытная. Подглядывала".    - Это Серый Брат. У него здесь логово и волчица с волчатами. Серый Брат отвел меня к стаду свиней, где я подстрелил поросенка.    - Ты понимаешь язык зверей?!    - Этого волка - да.    В глазах Нулорк пыхнуло обожание... "Так и рождаются сказки", - подумал Антон. А вслух сказал:    - Пошли обедать!    Орчанки у костров уже сзывали мужчин. Нулорк наверняка послали за ним, а та решила почесать язык. Антону поднесли глиняную миску с кашей. В ней виднелись куски мяса. Антон подцепил один деревянной ложкой и забросил в рот. Вкусно!    Обедая, он посматривал на орков. Было видно, что едят они с удовольствием. Проголодались, да и каша вкусная - с мясом. Обычные люди. Сейчас они не казались Антону странными. Да, выглядят несколько необычно, но назвать их некрасивыми... На земле хуже встречаются. В журнале "Вокруг света" Антон видел фотографии бразильских индейцев, папуасов, бушменов и прочих диких народностей. Те еще красавчики. Что папуасы? На КПП Антон имел возможность лицезреть представителей европейских народов. Потрясением для него стало отличие среднестатистического европейца от образа, знакомого по кино. И француженки оказались не такими красивыми, какими он их представлял, и англичанки с американками. А уж немки с голландками... На их фоне орки смотрелись вполне приятно. Разве что низкорослые. Антон с его 180 сантиметрами выглядел среди них великаном.    По пути к лесу Антон расспросил старосту о набеге. Его удивило, что многочисленные орки не смогли отбиться от полутора десятков зургов. Зулорк и выдал расклад. Во-первых, у селян не было хорошего оружия. Идти с топорами и ножами против копий и луков... Во-вторых, орки не умели оружием владеть. Воин - это профессия, которой долго учат. Где взять на это время? Селянин работает от зари до зари. Поэтому защищались пассивно. В долине, которой зурги ходят в набеги, стоит дозор - подростки на лошадях. Заметив противника, они несутся к селению. По пути трубят в рог. По сигналу пастухи гонят стада в укрытия. Скот - сладкая добыча для зургов. Работающие в поле бегут в деревню. Закрываются ворота, жители запираются в общинном здании. Оно сложено из толстых стволов и имеет крепкие двери. Пока враги подойдут, преодолеют ворота или частокол, выбьют дверь в общинное здание, пройдет время. Ведь подростки, подавшие сигнал, скачут в замок. Лоф придет на подмогу...    - Но он не пришел, - заметил Антон.    - Да, господин, - вздохнул Зулорк. - Поэтому мы обратились к тебе.    Несмотря на вздох, выглядел староста довольным. Антон подозревал, что дело не в защите. Он расспросил орка. Зурги наведывались в Гаць регулярно. Их земли неподалеку, сходить пограбить соседей сам бог велел. Основную ценность для зургов представляют скот и рабы. Сами они кочевой народ, к возделыванию земли не склонный. А вот хлеб и овощи любят. Поэтому угнанных пленников сажают на землю. Рабы ценятся, а это мощный стимул сходить в набег. Не случись Антона, увели бы селян. Стариков и малых детей при этом убили бы - не нужны. Спросом пользуются молодые рабы.    Услыхав это, Антон скрипнул зубами. Вот твари! Затем вспомнил уроки истории. И у них было. Вспомнить набеги крымчаков... Целый край жил рабовладением, пока Россия не вскрыла этот гнойник.    К вечеру просеку закончили. Антон сел в УАЗ и завел двигатель. Мотор заурчал, окружившие машину орки подались назад. Остались только Нулорк с Телорком. Антон поманил их. Подростки заколебались, но подошли. Антон усадил их на пассажирские места, и тронулся. УАЗ, переваливаясь на низко срубленных пнях, выбрался из леса и покатил к деревне. Ехал Антон медленно, но все равно на лицах подростков читались восторг. Самодвижущаяся повозка, да еще железная! И окна в ней есть...    К деревне они подкатили в сумерках. Антон загнал УАЗ за общинное здание и заглушил двигатель. Вздохнул, подумав, что покатушки кончились. Бензина в баке едва треть. Взять негде.    Антон вытащил из машины ящик с патронами, отнес его в дом. При свете лампы вскрыл второй цинк и пересыпал патроны из пачек в ящик. Расправил обертки, сложил их в стопки и сшил в тетрадь. Где взял иглу? Смешной вопрос. У любого солдата она с собой, причем, минимум две. Одна с белой ниткой - подшивать воротнички, вторая с защитной - залатать прореху или разошедшийся шов. Иголки с нитками Антон хранил в фуражке воткнутыми с обратной стороны околыша.    Приготовив тетрадь, Антон достал ручку. У контролера она входит в снаряжение. Ручка была шариковой, трехцветной, то есть с тремя стержнями, практически новая. Интурист подарил. Правилами запрещено брать, но ведь для дела? Пригодилась. Антон выдвинул красный стержень и вывел на титульной странице: "Словарь".    - Что это, господин? - поинтересовалась Нулорк.    - Тетрадь, - ответил Антон. - Я буду записывать в нее слова орков. Ты будешь меня учить. Согласна?    Щеки Нулорк вспыхнули, и Антон понял, что ответа не требуется...             Куворк с изумлением смотрел на деревню. Эта была та же Гаць, но (светлые боги!) как изменилась! Посреди селения возвышалось странное сооружение, походившее на башню, только без стен. Площадку с крышей и оградой вверху поддерживали тонкие бревна, соединенные под углами. Наверх вела длинная лестница. Куворк не видел подобные сооружения, но его назначение оценил сразу. С площадки простреливались подходы к Гаци. Вокруг частокола появился ров, пусть неглубокий, но перелезть трудно. Нужна лестница - большая и тяжелая. Ее требуется сделать, во-вторых, поднести к частоколу. А если в тебя стреляют?    Но более всего поражал подъемный мост, которого не имелось даже в замке. Поднятый, как сейчас, он защищал ворота, подойти к которым мешал ров. Здесь он был шире и глубже. За частоколом по сторонам ворот возвышались помосты, прикрытые забором с бойницами. Можно стрелять из луков и бросать камни. Нападающим придется туго.    Куворк тронул коня и подъехал ближе. В бойницах виднелись лица.    - Эй! - крикнул Куворк. - Мне нужен староста. Позовите!    - Я здесь! - откликнулся голос.    - Что происходит, Зулорк? - Куворк придал лицу суровое выражение. - Я прибыл за податью, а ворота закрыты. Почему? Ты не узнал меня?    - Узнал, - сообщил староста. - Но мы более не принадлежим лофу.    - Это почему? - удивился Куворк.    - Он не защитил нас.    Куворк вполголоса выругался. Ведь говорил же лофу! Когда прискакал гонец, управляющий побежал в зал, где Гайорк пировал с воинами. Сообщил о нападении зургов. Лоф пьяно ухмыльнулся.    - Отсидятся! - сказал, рыгнув. - Общинный дом у них крепкий. Любую осаду выдержит. С чего нам скакать? Не видишь, мы кушаем?    Лоф показал наполовину обгрызенную кость. Воины заржали. Куворк поклонился и вышел. В душе он кипел. Как можно бросить селян в беде? Они тебя кормят. Но кто он такой, чтобы упрекать лофа? Куворк велел накормить гонца и отправить обратно. Передал, что подмоги не будет. Понятно, что в Гаци обиделись. А ему отдуваться.    - Зулорк! - сказал управляющий. - Я понимаю твою обиду. Лоф был занят, поэтому не пришел.    - Ага! - донеслось сверху. - Занят. Жрал и пил со своими воинами. Лень было встать.    "Откуда знает? - удивился Куворк. И тут же понял: - Гонец! Ему рассказали слуги. Плохо".    - Но вы уцелели, - сказал примирительно. - Даже укрепили деревню. Лоф оценит.    - Пусть отправляется к темным богам! - послышалось из бойницы. - У нас теперь другой защитник. Высокородный иль.    Куворк едва не рухнул с коня. Иль? Здесь? На границе с зургами? Ближайший знакомый Куворку иль жил в Оули и являлся наместником короля. Предположить, что тот прибыл в Гаць, нельзя было и во сне.    - Ты обманываешь меня, Зулорк! - сказал Куворк.    - А вот и нет! - раздалось со стены. - Высокородный пришел к нам в деревню, когда зурги ломали дверь в общинное здание. Он убил их, после чего взял нас под защиту. Если бы не он, нас увели в рабство. Поэтому мы не платим более подать лофу. Пусть убирается в зад. А если вздумает напасть на деревню, иль убьет и его.    Куворк почувствовал себя неуютно. Если он повернет назад, жди беды. Лоф его прибьет. Или выгонит. Неизвестно, что хуже. Гайорк - баран, но жалованье платит. Найти другого хозяина сложно. Особенно, если тебя выгнали.    - Могу я поговорить с высокородным? - спросил Куворк.    - Я спрошу... - начал Зулор, но его перебил звонкий голос: - Можешь, почтенный! Только вели своим воинам отъехать дальше. В деревню впустим только тебя.    Неизвестный произносил слова медленно, с акцентом. Явно чужак. Староста не соврал. Куворк долго не думал: выбора нет. Он повернулся к охране и отдал приказ. Лица воинов перекосились. После дороги они рассчитывали на обед и выпивку, а тут селяне ставят условия. Поворчав, охрана подчинилась. Заскрипел ворот, и мост медленно пополз вниз. Коснулся земли. В тот же миг приоткрылась створка ворот. Куворк дал коню шенкеля. Он въехал внутрь, и створка за его спиной закрылась. Заскрипел ворот. Двое селян вращали его, налегая на рычаги. Толстая веревка наматывалась на широкое колесо. Мост поднимали опять.    Куворк спешился и сунул повод подошедшему селянину. Пусть обиходит коня. Они проскакали десять миль, Орлик устал.    - Я слушаю тебя!    Куворк от удивления застыл: перед ним стоял иль! Высокий, стройный, но очень странно одетый. Короткий камзол, перепоясанный широким ремнем с большой пряжкой из желтого металла. Странные круглые застежки на камзоле. Штаны, заправленные в сапоги из тонкой кожи. На плечах - погоны, но не металлические, прикрывающие от удара мечом, а тряпичные, зеленого цвета. Вдоль погон - широкая желтая лента. Одежда непривычного зеленовато-коричневого цвета. Но более всего удивлял головной убор. Круглая шапка с тонким, блестящим козырьком. Зеленый верх туго натянут, поднимаясь надо лбом. На темно-синем околыше спереди - странный знак: красная пятиконечная звезда в обрамлении золотых листьев. В центре звезды - скрещенные серп и молот. Куворк никогда не видел таких символов. Что они означают?    Управляющий присмотрелся и почувствовал облегчение. Перед ним был не иль. Лицо у незнакомца овальное, нос хоть и прямой, но небольшой. Губы пухлые, как у девушки. Подбородок круглый. У иль лица вытянутые с большими носами, острые подбородки и тонкие губы. Но, главное, глаза! У иль они травяного цвета. У незнакомца были голубые с зеленоватым оттенком. "Полукровка! - догадался Куворк. - Но не с орком - слишком высок. Значит, хумми. Откуда взялся?"    - О чем ты хотел говорить? - спросил незнакомец.    - Прости мне! - поклонился Куворк. - Я не ждал встретить высокородного в этой глуши. Откуда ты прибыл?    - Оттуда! - незнакомец ткнул пальцем в небо.    Куворк ощутил приступ паники: перед ним сумасшедший! Но виду не подал. Сумасшедших нельзя злить.    - Мы могли бы поговорить там? - Куворк указал на общинное здание.    - Идем!    Незнакомец повернулся и пошел к дому. Шагая следом, Куворк разглядывал его спину. На ней висел странный железный предмет, назначения которого управляющий не понимал. Предмет удерживал широкий матерчатый ремень, переброшенный через плечо полукровки. На правом бедре незнакомца, подвешенный на ремешке, болтался деревянный футляр с крышкой. Еще Куворк заметил на ремне хумми матерчатые сумки странного вида. Что в них? Оружие? Но какое?    Они вошли в дом и сели за стол. Перед этим незнакомец снял с плеч странный предмет и деревянный футляр, положив их на лавку.    - Мое имя Куворк, - сказал управляющий. - А твое?    - Ильин.    - Иль-Ин? - удивился Куворк. - Никогда не слышал такого. Это родовое имя?    - Фамилия отца.    - А матери? - спросил управляющий, опустив непонятное ему "фамилия".    - Петрик. Выйдя замуж, она взяла фамилию отца.    "Полукровка! - утвердился Куворк в своем выводе. - Отец иль взял в жены хумми и ввел ее в род. Интересно, почему? Хотя, что тут думать? Достаточно посмотреть на лицо Иль-Ина. Он очень красив. Наверняка и мать такая. Вот иль и не устоял.    - Ты знаешь язык пришлых? - спросил полукровка.    - Да, - подтвердил Куворк.    - Тогда перейдем на него. Речь орков я знаю плохо.    - Бине, - сказал управляющий. - Скажи, как ты отстоял деревню?    - Когда пришел, зурки рубили дверь в дом. Еще немного, и ворвались бы внутрь.    - Сколько их было?    - Пятнадцать.    - Ты убил их всех?    - Одного зарезал Телорк, остальных - я.    Куворк потер переносицу. Четырнадцать зургов в одиночку? Невероятно! Это под силу магу. Но у хумми нет медальона. Снял? Зачем? Маги никогда этого не делают, разве что ночью.    - Как ты их убил?    - Из автомата, - хумми поднял с лавки железный предмет. - Ну, и пара гранат.    Куворк не понял, но переспрашивать побоялся. Привстал и поклонился.    - Ты сильный маг, высокородный!    - Не называй меня так! - сморщился собеседник. - Не люблю.    "Точно хумми!" - решил управляющий.    - Как мне обращаться?    - В деревне зовут "господин".    - Мой господин - Гайорк.    - Говори "старшина".    - Что это означает?    - Старший над воинами, - хумми коснулся ленты на погоне.    "Так вот, что она означает", - понял Куворк.    - Зачем тебе нищая деревня, Иль-Ин? Ты сильный маг. Такому обрадуются в Оули.    - Меня попросили.    - Тупые орки?    - Они люди! - нахмурился старшина. - Имеют право на достойную жизнь. Они много работают, а твой лоф забирает половину выращенного ими урожая. При этом даже не пытается защитить селян. Скотина!    От неожиданности Куворк не нашел, что ответить. Хумми сказал то, что думал он сам. Именно "скотина". Но что делать?    - Лоф не оставит это без последствий, - произнес твердо. - Придет с войском.    - Пусть! - улыбнулся старшина. - Я убил зургов, даже не вспотев. Убью и лофа с его воинами. Так и передай!    - Я видел твои укрепления. Они могут остановить разбойников, но не мага с войском. Удар Кулака сметет их в миг.    - Какого "кулака"?    "Он не знает! - поразился Куворк. - Значит, не маг. Глупый хумми. Надо объяснить. Не то лоф вырежет деревню".    - Зулорк показывал тебе камни?    - Какие?    "Точно глупый!" - вздохнул Куворк.    - Зови его! Наверняка топчется за дверью.    - Зулорк!    Дверь в дом приоткрылась. В образовавшейся щели возникла бородатая физиономия.    - Неси камни, Зулок! - велел управляющий.    Староста подошел, полез за пазуху и вытащил кожаный мешочек. Кулорк взял его и распустил ремешок на горловине. Затем вытряхнул содержимое на стол. На грубо обтесанные доски посыпались камешки. Небольшие - размером с яйцо голубя и кроваво-красного цвета.    - Вот! - Куворк взял камешек. - В нем Сила. Маг забирает ее из камня и бросает во врага. За один удар Кулак сметает полсотни воинов. Многие не встают. Кулак вынесет ваши ворота вместе с мостом. Разбросает защитников. После чего в деревню ворвутся воины. Что будет после, рассказать?    Хумми взял со стола камешек.    - Он дрожит! - сказал изумленно. - Почему?    "Маг! - поразился Куворк. - Только не обученный. Где ж он рос, если не знает?"    - Ты просто почувствовал его Силу.    - Я же говорил, что он высокородный! - хмыкнул Зулок.    - Где ты взял эти камни? - спросил Ил-Ин.    - Возле деревни - Источник, - опередил старосту управляющий. - Орки добывают там камни и сдают лофу. Это их оброк помимо урожая. А лоф отвозит камни наместнику короля. На этих условиях ему и дали Гонсей. Другого Источника поблизости нет. Если лоф не сдаст камни, Гонсей отберут. Теперь ясно, почему лоф будет драться?    - Почему ты не сказал? - спросил старосту чужак.    Зулорк потупился.    - Рассчитывал продать их сам, - усмехнулся Куворк. - За один камень в канцелярии наместника дают два золотых. За них можно купить трех коней или десять коров. Стадо овец. Здесь... - управляющий подвигал камни по столешнице. - Десять. Ровно столько, сколько должна Гаць. Парочка розовых - они стоят меньше, но все равно можно выручить горсть золотых. Гаць бы разбогатела. Теперь видишь, кого защищаешь? Хитрых орков, которые не сказали тебе главного.    - Я собирался... - начал Зулорк, но управляющий поднял руку, призывая его к молчанию.    - Что скажешь, старшина?    Хумми не ответил. Некоторое время он двигал камни, то прикасаясь к ним, то отдергивая пальцы. Затем поднял взор.    - С какого расстояния запускают Кулак?    - Сильный маг - с сотни шагов.    - А твой лоф?    - Где-то с пятидесяти. Но если надеешься поразить его стрелой, то зря, - Куворк хмыкнул. - Мага прикрывают щитами. Кулак он отправляет из-за них.    - Вот и хорошо! - Хумми собрал камни, ссыпал их мешочек и сунул в карман. - Слушай меня, Куворк! Гаць более не принадлежит лофу. Если он придет сюда с воинами, то умрет вместе с ними. Так и передай!..    "Точно сумасшедший! - думал Куворк, шагая к воротам. - Погибнет сам и погубит деревню". Странное чувство владело им. То, что он жалел Гаць, понятно. Не так много в лофстве деревень, чтобы терять работников. Удивительно, но и хумми Куворк жалел. В нем было... Где встретишь иля, пусть даже полукровку, который печется о селянах. Таких, если быть честным, Куворк не видел. "Убьют, дурака! - вздохнул управляющий. - И ведь не помочь..."    Странная мысль поразила его. Почему хумми не испугался, когда он рассказал о Кулаке? И спросил про расстояние, с которого его запускают. А что если?.. Нет, не может быть! Куворк даже затряс головой, отгоняя догадку. От Кулака нет спасения. Но мысль не ушла, крепко засев в голове. Если хумми убьет лофа и его воинов... Нет! Не нужно об этом думать!    Куворку подвели коня. Он вскочил в седло и выехал через приоткрытые ворота. Мысль не отстала. "Посмотрим! - решил управляющий. - Сначала сообщу лофу..."       5.       Куворк происходил из богатой семьи. Его отец, высокородный маг, владел землями и замком. Из трех его сыновей двое унаследовали Дар, а вот Куворк - нет. Судьба его ждала незавидная. В королевстве Рум только маги вправе владеть землями, другим - путь в воины или купцы. Но этой участи отец сыну не пожелал. Нанял лучших учителей. К совершеннолетию Куворк знал все существующие в королевстве языки, его историю, законы, отлично писал и считал. Более чем достаточно для хорошего управляющего. Куворк им и стал. Десять лет вел дела Итиля. Старый лоф был доволен. Но он умер, а наследник привез своего управляющего. Пришлось искать место. Не вышло. Сыновей, лишенных Дара, у высокородных хватало. Управляющий в Руме - почетное занятие. Он второе лицо после лофа. К нему обращаются "достопочтенный", на пирах управляющие сидят рядом с высокородными. Служба позволяет им скопить денег. После чего можно купить дом в городе и жить в свое удовольствие. Не удивительно, что знатные орки использовали связи и положение, устраивая сыновей. Но отец у Куворка умер. Старшие братья отмахнулись - стыдились неодаренного. Пришлось ехать в отдаленное пограничье, где лофстве Гонсей нашлось место. Земли здесь были плодородными, селяне - работящими, имелся Источник. Великолепные условия, чтобы сделать край процветающим. Но этому мешал сам лоф - тупая и неграмотная скотина. Он орал на всех, в том числе на управляющего, обдирал селян, пил, жрал и пользовал служанок. В этом ему компанию составляли воины - пировать в одиночку лоф не любил. Доходы от земель он спускал в злачных местах. Куворк только зубами скрипел, видя, как собранные им деньги уходят на девок и выпивку. Замку требовался ремонт, слуги ходили в лохмотья, но попытки обратить на это внимание высокородного, кончались одинаково.    - Ты управляющий, вот и займись! - отвечал Гайорк.    - Но вы истратили деньги!    - Ты будешь указывать?! - багровел лоф. - Знай свой место, орк! С высокорожденным разговариваешь!    И он клал руку на медальон с камнем. Куворк кланялся и уходил. Лоф был в своем праве. У него Дар. Что из того, что лоф не в состоянии прочесть послание от наместника, а считать умеет до ста? Зато создает Кулак и запускает им во врага. Потому и высокородный. А вот Куворку титул не светит, несмотря на все его знания. Его доля - терпеть.    Вот и сейчас он стоял перед разъяренным лофом, выслушивая льющиеся на него оскорбления.    - Глупая курица! Трусливый заяц! У тебя было десять воинов, а ты не сумел привести в чувство обнаглевших баранов! Да им бы и пятерых хватило! Вот кончится лето, поеду в Оули и найду другого управляющего. Мне не нужен трус!..    Куворк тоскливо молчал. С Гайорка станется. Пусть! Сбережения у Куворка есть, если жить скромно, хватит надолго. В тоже время Куворк понимал, что не хочет этого. Ему нравился Гонсей. Красивая земля! Леса, реки, добрые, работящие селяне. Хорошее место, чтобы встретить старость. Если бы не лоф... Куворк ощутил, как поднимается злость.    - Почему ты не наказал этих наглецов, а?    Гайорк упер руки в бока.    - Потому что они правы.    От неожиданности лоф подавился слюной.    - По законам королевства, если господин не сумел оборонить селение, жители вправе выбрать другого. Попытка наказать их подлежит разбирательству у наместника. А он спросит, почему ты не пришел на помощь? Потому что кушал? Что скажет по этому поводу наместник? Как думаешь, высокородный?    - Наместник не узнает, - отмахнулся лоф.    - Если не рассказать.    - Вот как?    Лоф посмотрел на Куворка, и тот прочитал в его глазах приговор.    - Иди! - сказал Гайорк. - Передай воинам, что я хочу с ними поговорить. Расскажут, что видели. На рассвете выступаем к деревне - всей дружиной. Тридцати воинов для нее много, но пусть парни разомнутся. Засиделись, - лоф хохотнул. - Ты едешь с нами. Понял?    - Да, высокородный! - ответил Куворк и вышел. Заглянув в казарму, он передал воинам повеление лофа и вышел во двор. Присел на скамью у крыльца. Значит, завтра. Смерти Куворк не боялся, но было обидно. За что? Добро погибнуть в бою, или от умереть от почтенной старости. Но быть зарезанным по приказу тупой скотины? Завтра... Убивать в замке его не станут - слишком много свидетелей. Потому лоф велел ехать с ними. Что может быть естественней смерти управляющего при штурме селения? Случайная стрела или нож в бок... Наверняка лоф сейчас отдает соответствующее повеление. Воины выполнят его, не задумываясь. Они преданы лофу. Им хорошо в Гонсее. Службой не отягощены, жалованье хорошее. Жри, пей и пользуй служанок. Не жизнь, а мечта. За такое любого зарежут. Дернуло же его спорить! В то же время Куворк понимал, что не мог молчать. Обрыдло. Что делать? Бежать? Не выйдет. Лоф прикажет за ним смотреть - на это у него ума хватит. Значит, смерть?    Внезапно перед взором Куворка возникло лицо странного хумми. Почему тот не испугался нападения? Чувствует за собой силу? Какую? И этот железный артефакт за его спиной... Как его хумми назвал? "Автомат"? "А ведь я не сказал о хумми, - вспомнил Куворк. - Лоф стал орать. И воины пришлого не видели: в Гаць впустили меня одного. Лоф считает: ему будут противостоять селяне. А там хумми, владеющий неизвестной нам магией. Почему он спрашивал, на каком расстоянии запускают Кулак? И ему явно понравился мой ответ. Так..."    Куворк осмотрелся. От сараев замка шла служанка с пустым ведром. Ясное дело - выносила свиньям помои.    - Нилорк! - окликнул ее управляющий. - Подойди.    Служанка подбежала. Усыпанное веснушками лицо выражало внимание. Страха в нем не было. Управляющего слуги не боятся. Он хоть и строг, но не наказывает без нужды.    - Ты родом из Гаци? - спросил Куворк.    - Да, господин, - поклонилась Нилорк.    - Давно видела родителей?    - Давно, господин, - Нилорк вздохнула.    - Ты старательная и послушная, - сказал Куворк. - Даю тебе два дня отдыха - прямо сейчас. Возьми мерина в конюшне и скачи. Конюхам скажешь: я велел. Но молчи, что я отпустил тебя к родным. Не то и другие захотят. Скажешь, что с поручением в Тумс.    Он улыбнулся.    - Спасибо, господин!    Нилорк поцеловала ему руку.    - Но-но! - Куворк погрозил ей пальцем. - Знаешь ведь, что не люблю. Передай старосте: завтра в Гаць прискачет лоф с воинами. Будет к полудню. Пусть организует достойную встречу.    - Поняла, господин!    Нилорк убежала. Собралась она быстро. Куворк видел, как служанка вывела из конюшни мерина, вскочила тому на спину и выехала за ворота. Стража, заигрывая, сделала вид, что не пустит, но Нилорк погрозила им кулаком. Воины заржали и расступились, что-то прокричав служанке вслед. Наверное, пообещали разобраться потом.    Куворк встал и отправился к себе. Надо отдохнуть. Завтра тяжелый день.             Антон любил и умел стрелять. Неподалеку от КПП находилось стрельбище. Там пограничники совершенствовали навыки и сдавали зачеты. Антона стрелял на "отлично". А вы думали, знаки доблести кому попало дают? Патронов пограничникам выделяли мало - десять штук каждому. На три очереди по три патрона на мишень, плюс один дополнительный как последний шанс. Но Антон был секретарем комсомольской организации, отличником боевой и политической подготовки. Он защищал честь отряда на окружных соревнованиях. Поэтому ему позволяли стрелять вволю. Из автомата, ручного пулемета, даже из снайперской винтовки. Снайпером он не числился, в соревнованиях для них участия не принимал, но командиры на это внимания не обращали. Штатный снайпер заставы показал Антону, как целиться, научил рассчитывать и вводить поправки. Результат вышел неплохой. Разумеется, штатный снайпер стрелял лучше, но и Антон был хорош. У него получалось лучше, чем у офицеров. Сказывались молодость, отличное зрение и твердая рука. Офицеры физической подготовкой себя не утруждали.    Управляющий дал понять: бой будет, и Антон решил подготовиться. Достал из ящика пулемет и снайперскую винтовку, освободил их от консервирующей смазки. Затем выехал в недалекий овраг, где пристрелял оружие. Мишени, сделанные из ветвей и обтянутые рогожей, ставил на расстоянии прямого выстрела. Слова Куворка о пятидесяти шагах его насмешили. Стандартное упражнение пограничника предполагает поражение грудной мишени из автомата на расстоянии ста метров, ростовой - двухсот. При этом последняя еще и движется. Пристрелка показала, что навыки он не растерял - от мишеней только щепки летели. Антон даже опробовал пистолет, хотя применять его не предполагал. Стрелял с руки и пристегивая АПС к прикладу. В первом случае результат вышел никакой, во втором - лучше. Антон дал зарок потренироваться еще, и пристрелку закончил.    За ним наблюдали набежавшие из деревни мальчишки. Прогнать их Антон не смог и, плюнув, велел держаться в отдалении. Те подчинились. После того, как он убрал оружие, мальчишки метнулись в овраг и стали подбирать гильзы. При этом они толкались и пробовали драться. Антон прикрикнул и велел разделить гильзы по-братски. Хватило всем, даже не по одной. Орчата вмиг догадались, на что гильзы годны. Овраг наполнился свистом. Орчата прикладывали гильзу к нижней губе и резко в нее дули. Свист получался глухой, но вполне себе басовитый.    Антон погрузил оружие в повозку и поехал в деревню. Там занялся обустройством огневой точки. После раздумий он устроил ее на вышке. Возвышаясь над частоколом, та первой попадала под удар Кулака, но Антон помнил про пятьдесят шагов. От ворот вышка отстояла шагов на двадцать - Антон не поленился и промерил. Итого семьдесят. Вряд ли лоф подойдет ближе. Если попытается, Антон не позволит. Старшина слабо представлял себе действие Кулака, селяне этого тоже не знали. Антон решил, что Кулак - это вроде взрывной волны. А та, как известно, ослабевает на расстоянии. На всякий случай Антон попросил втащить на вышку несколько мешков с землей. Их выложили у обращенного к воротам ограждения. Его Кулак может снести, а вот мешки - преграда. Заодно бруствер для упора оружия получился. Антон решил использовать пулемет, но автомат с винтовкой взять. Кто знает, как сложится?    Оборудовав позицию, Антон устроил совещание. На нем присутствовали мужчины. Исключением стала Нулорк, выступавшая в роли переводчицы. Несмотря на способности к языкам, орков Антон понимал неважно, говорил и того хуже. Ну, так времени для изучения языка, считай, не было. Он руководил строительством укреплений: рисовал их на картоне, объяснял, что и как нужно сделать, контролировал. На занятия с Нулорк оставались вечерние часы. К тому времени Антон уставал так, что глаза слипались. Но язык учил. Тот был не сложным, но усилий требовал. Особенно произношение. Орки говорили гортанно, с большим числом звуков "р". Непривычно.    Совещание перешло в перепалку. Молодые орки, получившие оружие зургов, рвались в бой. Селяне постарше выражали сомнение в исходе битвы. Устоять перед магом и тридцатью воинами... Осторожные предлагали собрать все ценное, включая скот, и уйти в лес. Спрятаться там и переждать гнев лофа. Тот одумается: ему нужны подать и камни. Ну, прикажет высечь мужчин и сменит старосту. Не в первый раз. Вытерпят.    В ответ молодые орки обозвали осторожных слизняками. Те их - тупыми волами. Спорщики вскочили и схватились за ножи. В этот миг староста грохнул кулаком по столу.    - А, ну, тихо! Что себе позволяете в присутствии высокородного? Достопочтенный знает, что делать.    Орки посмотрели на Антона. Тот ответил не сразу. Перепалка его расстроила. В фильмах и книгах угнетенные классы дружно восставали против феодалов. А тут полдеревни против.    - Хотите прятаться, мешать не буду, - сказал Антон в наступившей тишине. - Но тогда я уеду. Сяду в повозку и отправлюсь в Оули. Управляющий сказал: там обрадуются. А вы подставляйте зады под палки. Отдавайте лофу половину урожая, голодайте, отбивайтесь от зургов. И в моем мире так было. Землей владели помещики, селяне работали на них, мерзли и голодали, в то время как хозяева купались в роскоши. Но нашлись люди, которые сказали: "Это неправильно! Почему тот, кто работает, ходит в лохмотьях? Почему ему нечего есть, а другие жрут в три горла?" Эти люди научили селян, что делать. Они восстали и прогнали помещиков. Была война, многие погибли, но народ победил. Он создал свое государство, в котором нет разделения по происхождению. Все равны. Сын селянина может выучиться и стать большим человеком. Это приветствуется. Наши руководители - выходцы из простых семей. Мы не знаем голода, сыты и одеты. Страну охраняет войско. Мы настолько сильны, что враги боятся на нас нападать. Со времени последней войны прошло почти тридцать лет. Все эти годы мы живем мирно. Богатеет страна, богатеют люди.    Антон помолчал.    - Из моего оружия можно убить не тридцать, а сотни воинов. В том числе магов. Если вы не верите мне, то вот... - Антон достал из кармана мешочек с камнями и бросил его на стол. - Отдайте их лофу. Он продаст их наместнику и заберет золото. А я думал купить на него плуги. Чтобы распахать больше земель и получить дополнительный урожай. Еще - племенной скот. Чтобы у вас было мясо и молоко. Чтобы вы были сыты, ходили в доброй одежде и не мерзли зимой. Это дико: жить у леса и иметь дров.    Он обвел взглядом присутствующих. Орки смотрели на него и молчали.    - Сытная жизнь не дается легко. Ее надо завоевать - так, это сделали в моей стране. Со своей стороны могу обещать, что вам не придется идти в бой. Справлюсь сам. Но вы должны поддержать. В моей стране говорят: "Один в поле не воин".    Антон умолк. Орки переглянулись и посмотрели на старосту. Тот встал и прокашлялся.    - Приказывай, господин!..             На рассвете выехать не получилось. Совещание лофа с воинами перетекло в пьянку. Пока похмельные пробудились, пока привели себя в порядок и позавтракали, Светило встало над горизонтом. Ехали молча. Похмелье не способствовало разговорам, да и дело ждало грязное. Предстоящая расправа воинов не радовала. Одно дело рубить зургов, другое - убивать своих. Куворк ловил на себе хмурые взгляды. Почему-то именно его воины сочли виновником происшедшего.    Управляющий ехал в центре колонны, окруженный со всех сторон. Это укрепило его в подозрении, что приказ отдан. Сознание затопила паника, но управляющий сжал зубы и усилием воли прогнал ее. Чтобы не произошло, он не покажет страх.    Гаць их ждала. Поля стояли пустынными - ни стад, ни работников. Куворк понял, что Нилорк предупредила орков, и ощутил радость. А вот лоф испытывал ровно противоположные чувства. Остановив отряд в сотне шагов от деревни, он с мрачным лицом стал рассматривать укрепления. Затем подозвал Куворка.    - Воины донесли: Гаць взял под защиту высокородный иль. И ты с ним разговаривал. Это так?    - Да, высокородный.    - Почему не сказал?    - Ты не дал мне такой возможности. Стал кричать. Затем прогнал.    - Мог подойти потом, - буркнул Гайорк.    -Ты совещался с воинами. Меня не звал.    - Вот что, Куворк, - сказал лоф. - Вижу, что ты обижен. Я погорячился. Сам знаешь, почему. Но не нужно таить обиду. Согласен?    Речь лофа звучала примиряющее, но Куворк не обольщался на этот счет. Гайор хоть и туп, но скотина хитрая. Расправа последует все равно. Но молчать нельзя - убьют прямо сейчас. Куворк кивнул.    - Расскажи об иле.    - Это хумми, - сказал управляющий.    - Уверен?    - Да, господин. В нем нет черт высокородного.    - Почему орки признали его илем?    - Назвался им.    - Он маг?    - У него нет медальона.    Куворк отвечал односложно, старательно выбирая слова. Врать магу нельзя - тот чувствует ложь. Но и всю правду говорить не обязательно. Ведь так?    - Какое он произвел впечатление?    - Сумасшедший.    - Почему? - сощурился лоф.    - Говорит, что прибыл оттуда, - Куворк показал пальцем в небо.    Лоф хмыкнул.    - Однако этот сумасшедший неплохо постарался, - Гайорк указал на вышку. - Не видел такого.    - Я тоже, - сказал Куворк. - Но это лишь подтверждает мой вывод, что хумми не маг. Тому укрепления не нужны.    - Пожалуй! - согласился лоф. - Ладно. Вижу, что хозяева нам не рады. Никто не вышел встречать, не вынес браги промочить горло с дороги, - последние слова Гайорк произнес явно для воинов. - Придется напомнить о гостеприимстве. Всем спешиться, коней отвести в сторону!    - Выделить коноводов? - спросил десятник.    - Перебросьте поводья через головы, не убегут. Вот он присмотрит, - лоф ткнул пальцем в управляющего. - И еще Седлорк. Он вчера повредил ногу, от хромого при штурме толку мало.    Лоф подмигнул десятнику. "Значит, Седлорк", - понял Куворк. Утром он видел сборы и не заметил, чтобы Седлорк хромал.    Приказ лофа воины выполнили мгновенно. Коней отогнали в сторону и перебросили им поводья через голову. У табуна остались управляющий и Седлорк. Они встали у обочины и стали наблюдать за приготовлениями к штурму. Причем, Седлорк не обращал на управляющего внимания. Было видно, что он не опасается своей жертвы. С чего? Куворк не воин. Он носит на поясе нож, как и все орки, но пользуется им исключительно за столом. С воином ему не справиться. Тем более (так думал Седлорк), жертва не знает о приговоре. Куворк не собирался его разубеждать. Просто встал чуть позади и правее.    Тем временем на дороге выстроился клин. На его острие стоял лоф, прикрытый щитом. Тот держал один из воинов. Его самого прикрывал другой, одновременно закрывая и себя. Чтобы не думал Куворк насчет лофа и его воинов, но дело они знали. Вот и сейчас, повинуясь команде, строй ударил сапогами в землю, и, прикрытый щитами, поблескивая шлемами и наконечниками копий, рушил к деревне.    - Красиво идут! - воскликнул Седлорк. В его голосе звучало восхищение. Сейчас он хотел быть в строю с товарищами. Куворк промолчал. Только опустил ладонь к рукояти ножа.    Клин прополз по дороге с полсотни шагов и встал. На помосте над воротами возник орк.    - Кто это? - удивился воин.    - Староста, - процедил Куворк. - Помолчи! Хочу слышать, что он скажет.    Седлорк глянул неприязненно, но смолк. Куворк прислушался.    -... Высокородный предупреждает, - кричал староста. - Еще шаг, и он убьет вас всех. Уходите! Немедленно!    "Все-таки этот хумми глупый! - подумал Куворк. - Зачем предупреждать? Лоф не отступит".    Староста, прокричав слова, исчез со стены. Управляющий увидел, как впереди строя взметнулась вверх рука Гайорка. Лоф отдал команду, и клин двинулся к воротам. И тут будто застучали палкой по дереву - часто-часто. Над ограждением странной башни возник и затрепетал огонек. Строй стал никнуть, как трава под косой. Воины падали, словно поленья, тесно поставленные на торцы и сбитые ловким ударом. Один за другим они валились лицом вперед. Над строем возник и опал кровавый туман. Все произошло так быстро, что никто не успел отбежать в сторону. Последний ряд повалился на тела товарищей, и дорога за ним вскипела фонтанами пыли. Потом и они исчезли. Наступила тишина.    - Что это? - потрясенный Седлорк повернулся к управляющему. Эти слова стали последними в его жизни. Лезвие с ножа с хрустом вошло ему в шею. У Куворка были хорошие учителя. Воспитанника они обучали не только законам. Вырвав нож, Куворк отступил. Кровавый фонтан ударил из шеи воина. Седлорк попытался зажать рану рукой, но кровь брызнула между его пальцев. Воин покачнулся, опустился на колени, затем повалился на бок. Рука, зажимавшая рану, упала. Фонтан превратился в родник, выплескивавший кровь толчками. А скоро и он утих.    - Староста вас предупреждал! - сказал Куворк, как будто убитый мог его слышать. Затем вытер кровь с лезвия о рубаху трупа и сунул клинок в ножны. Выпрямился и посмотрел вперед. У ворот деревни опускался мост. Вот он коснулся земли, отворились створки. Из них вышел хумми со своей странной железкой наперевес. Следом валили вооруженные селяне. Хумми обошел побоище, не сводя с трупов настороженного взгляда. Шедшие следом селяне бесцеремонно ворочали тела воинов, время от времени кто-то из них тыкал в них копьем или бил ножом. Хумми закончил обход, забросил свое непонятное оружие за спину, посмотрел на Куворка и направился к нему. Управляющий поспешил навстречу. Они встретились на половине пути.    - Они не послушались, - хрипло сказал хумми, ткнув пальцем себе за плечо. - А ведь я предупреждал. Спасибо что прислал Нилорк. Она передала твои слова. Я догадался, зачем ты отправил ее в Гаць.    Их стали окружать подходившие селяне. Один из них протянул хумми снятый с лофа медальон на золотой цепи. Антон глянул с удивлением.    - Надень его, старшина! - попросил Куворк.    Антон поколебался, но подчинился.    Куворк опустился на колени. Его примеру последовали окружившие их орки.    - Замок Гонсей ждет тебя, господин! - провозгласил Куворк...       6.       Учиться Антон любил. Прекрасная память, усидчивость и неуемная тяга к знаниям позволили ему стать лучшим, как в школе, так и институте. Школу контролеров он окончил в числе первых. Это дало ему возможность выбрать местом службы КПП "Леушены". Во-первых, Антон любил машины. Во-вторых, служить на автомобильном КПП легче и интереснее. Всего-то отделение пограничников, из начальства - майор и его заместитель лейтенант. А вот на железнодорожном КПП в Унгенах офицеров полно, как и пассажиров в вагонах. Пока проверишь паспорта... Автобус тоже не подарок, но их много только в туристический сезон. В другое время прибывает два-три в сутки, да и то с румынами. Те едут в Кишинев затариться барахлом. Обратно везут пылесосы, другую бытовую технику. В Румынии она стоит дорого. Кстати, румын молдаване почему-то не любили, называя их "цыганами". Антона это удивляло. По сути один народ, и язык у них общий. Разница в алфавите. У румын - латиница, у молдаван - кириллица. Язык, к слову, простой, запоминается влет. Корни - латинские. Румын легко поймет итальянца, отчасти - француза. Правда, с грамматикой сложнее.    Антон считал себя образованным человеком, но в Руме выяснилось, что это не так. В этом мире его языки ни к чему. Не нужна история КПСС, марксистско-ленинская философия и научный коммунизм. Каким боком их пристроить к Средневековью? Поэтому предложение управляющего образовать пришельца встретил радостно. Куворк знал много и рассказывал интересно. Антон записывал. Конспект для студента - лучшее средство запомнить. Про экзамены и говорить нечего, хотя сдавать их некому.    Первым делом Антон изучил историю Рума. На лесистых равнинах королевства испокон веков жили орки. Так утверждал Куворк. Многочисленные племена враждовали между собой за земли и выпасы. Вожди, как водится, мерились письками. Из-за этого шла резня. Наиболее мудрые из вождей пытались это остановить, предлагая выбрать единого правителя. Не получилось. Каждый из вождей видел себя во главе страны. С этим категорически не соглашались другие. Сколачивались коалиции, шли войны. И тогда наиболее здравомыслящие из вождей решили пригласить короля из-за границы.    К северу от орков жил немногочисленный, но воинственный народ иль. Их гористые земли были скудны и не давали достаточных урожаев. Из-за этого иль повышали свое благосостояние путем грабежа. Пробовали нападать на орков, но получили по зубам. Северяне владели магией, но орков было в разы раз больше. При нападении они забывали о распрях. В результате иль с орками стали торговать. Сбывали им военную добычу - оружие, медь, олово, золото и серебро. Орки металлы добывать не умели. Железо - еще туда-сюда, но прочие... Взамен северные соседи гнали к себе скот, везли кожи, ткани, зерно, мед. Кому первому из вождей пришла в голову мысль звать иль на царство, история умалчивала. Скорее всего, решение было коллективным. С кандидатурой правителя не мудрили. Дружившее с орками племя возглавлял дед нынешнего короля, вождь Кургиль. Его и пригласили.    Кургиль подошел к делу ревностно. Первым делом издал законы и довел их до сведения общественности. Отныне селяне вносили в казну королевства десятую долю урожая и скота. Еще столько же - в пользу местного правителя. Ремесленники - соответственную часть выручки от продажи произведенных товаров. Остальное оставалось в распоряжении орков. Владеть землями в королевстве мог орк или иль, наделенный магическими способностями, независимо от происхождения. В этом отношении Кургиль не придумал нового. В землях иль действовали аналогичные правила. Только маг, являясь ударной силой войска, мог защитить племя. Исключение Кургиль сделал для вождей, согласившихся принять его власть. Для них наличия магических способностей не требовалось. А для их детей - уже да. На всей территории королевства провозглашается свободная торговля. Никто не вправе был требовать мзду за проезд по своим землям.    Простым оркам законы понравились. Их собственные вожди забирали половину урожая и скота. Могли и больше, если желание возникло. Управы-то нет. А устранение платы за проезд по землям... Да это же мечта купца! Но часть оркских вождей затаила подлость в душе. Мало того, что подати ограничили, так еще отказали чадам в наследовании отцовских земель. А потеря мыта? В основе всех войн мира лежит корысть. Не важно, в чем она выражается: захвате земель, торговых преференциях или доступе к полезным ископаемым. Людей во все времена и в любом мире убивают за бабло. Вожди вспомнили, что некогда они били северян, и собрали войско. Только в этот раз их мало кто поддержал. Зато много орков влилось в войско короля.    Две армии встретились на берегу реки Рум. По численности они были равны. Но в первых рядах королевских полков шли маги. Они в два счета вынесли передовые отряды противника. Остальных вырезали принявшие власть Куриля орки. Пленных не щадили. Законы королевства знал? Знал. Восстал, значит, мятежник. Так что получи и не жалуйся. Семьи восставших вождей продали в рабство. Битва на реке Рум поставила точку в создании королевства, заодно дав ему имя. Сами орки за века собственной истории с этим как-то не удосужились.    Все это походило на известную Антону норманнскую теорию. Правда, советскими историками она оспаривалась. Обидно, что править Русью позвали каких-то иностранцев. При этом историки замалчивали тот факт, что после Петра I во главе Российской империи стояли немцы - та же Екатерина II. В институте умный преподаватель объяснил студентам, что ничего зазорного в норманнской теории нет. И в Европе звали на трон чужаков. Если свои не в состоянии договориться, это лучший выход. Чужак примет обычаи государства и будет защищать их, как родные. Такова логика власти.    Кургиль это подтвердил. В Руме не было различий по происхождению. Обладающий Даром орк становился равным такому же илю. Государственным языком стал оркский. Иль считался средством общения знати - как французский среди дворян Россиии. Не знать его - стыдно, но не зная - не пропадешь. Покойный Гайорк, к слову, иль не владел.    А вот Антона ему учили. Пришлось попотеть. Если язык орков давался Антону легко, то с иль были проблемы. В нем имелось так называемое "музыкальное ударение". Одно слово в зависимости от тональности произношения получало разный смысл. На Земле это характерно для японского и китайского языков. Хорошо еще, что до иероглифов иль не додумались. Правда, 48 букв алфавита... В оркском вдвое меньше.    Еще Куворк учил пограничника магии. Как забились сердца любителей фэнтези при этом слове! Кто из них, изнывая в офисе, не мечтал стать магом! После чего запустить файерболом в ненавидимого начальника. Зайти в его кабинет, вытащить из сейфа заначку и спустить ту на Канарах. И вообще... Твоя фигура, испорченная гамбургерами и пивом, не привлекает взор девушек? Магия позволит трансформировать жир в пласты мышц, на которые так падки женщины. И никаких изнурительных занятий спортом! А еще можно увеличить мужское достоинство, выгнав его до потрясающих размеров. Гулять так гулять! Оседлать дракона, уничтожить Темного властелина, стать императором Галактики, получить горы сокровищ и гарем красавиц - все может магия. Так утверждают авторы книг в жанре фэнтези, и читатели им верят.    На планете Нимей с магией обстояло не так. Здесь она подчинялась законам физики. Наделенные Даром аборигены заимствовали Силу из особого рода камней, после чего использовали ее в народном хозяйстве. Например, запускали Кулаком во врага. Как понял Антон, Кулак был вроде артиллерийского снаряда, разве что не давал осколков. Но эффект производил не худший. С помощью Силы можно было перемещать предметы или, скажем, зарастить раны. Последнее применялось редко. Причина проста - дефицит камней. Источников на территории королевства имелось мало, камней не хватало. К тому же расход большой. Красный камень позволял магу запустить два Кулака, розовый - один. После чего камень выбрасывали. Использовали их, как в таких случаях водится, преимущественно в военных целях. Врагов у королевства хватало. С востока - зурги, с севера - племена иль, с запада - государства хумми. Все точили зубы на богатства Рума. Врагов не имелось только на юге - там простирался океан. Камни считались стратегическим товаром. Их сдавали в казну, получая взамен деньги. Продажа другим каралась смертью. Все Источники были на учете. Королевские маги определяли их мощность, владельцу земель доводилась разнарядка на размер добычи. Что сверх нее оставалось в личном пользовании. Но с этим худо. Королевские маги дело знали, мощность месторождений определяли точно. Источник в Гонсее, по словам Куворка, был мелкий, к тому же почти выработанный.    По этой причине применять магию Антона учили теоретически. В наследство от лофа ему досталось два камня. Один - в медальоне Гайорка, второй нашли в замке. Камни, добытые в Гаци, подлежали сдаче в казну. Антон учился впитывать в себя Силу, формировать из нее Кулак или направлять на исцеление больного, поднимать в воздух предметы и тому подобному. Зачем это нужно, он не понимал. Ведь есть оружие, которым можно покрошить магов. Но Куворк объяснил: стать лофом возможно при наличии магических способностей. Наместник в Оули их проверит, после чего пошлет соответствующий доклад королю. А тот утвердит Антона в должности. При этих словах лицо Куворка становилось задумчивым. Из чего Антон делал вывод, что с назначением не все просто.    Помимо теории в обучении имелась практика, связанная с ведением хозяйства. Для Антона она стала откровением. Он знал, что продукты покупают в магазинах. В деревне у бабушки был огород, но Антон его не возделывал. В армии и того проще: довольствие для солдат привозят со складов. Теперь они объезжали поля, и Куворк объяснял, где и что следует посадить на будущий год. Что выгодней, даст лучший урожай и принесет больший доход. Как грамотно использовать селян. Выкладки управляющего подтверждались примерами. Не успел Антон перебраться в замок, как орки принялись его ремонтировать.    Замок стоял на холме у слияния двух рек. Подход сушей имелся только с одной стороны. Здесь имелись башни (деревянные, как и стены), надвратные укрепления над въездом. Куворк приказал вырыть у ворот ров и сделать подъемный мост. И вот теперь десятки селян махали лопатами, стучали топорами и звенели пилами. Повозки везли из леса бревна. Часть их распиливали на доски.    - Ты говорил, что у нас нет денег, - сказал Куворку Антон. - Чем же мы платим?    - Ничем, - ответил управляющий.    - Как? - изумился Антон.    - Став лофом ты повелел вернуть размер подати в рамки, установленные в королевстве. Ведь так?    Антон кивнул. Сделать это подсказал Куворк, пограничник согласился.    - В результате почти треть урожая селяне оставят для своих нужд. Ты разрешил им брать лес на дрова. Голодать и мерзнуть в эту зиму в Гонсее не будут. В деревнях славят твое имя. Это раз, - Куворк загнул палец. - Второе. Мы кормим работников. Тем самым сберегаем им часть заготовленных припасов. В-третьих, они работают инструментом, выданным из кладовых замка, не изнашивая свой. Так что они в выгоде. Мы - тоже. Во-первых, не тратим ни чешуйки серебра. Продукты на стол работникам идут из их же подати. Во-вторых, инструмент сделали деревенские кузнецы, поставив его в рамках повинности. Везти его на продажу смысла нет - в Оули кузнецы лучше. Так что выгодно всем. В этом и состоит умение хозяйствовать.    Куворк улыбнулся. Антон чувствовал в его словах нечто неправильное, но не смог понять, что. Решил не забивать голову. Селяне довольны - вот и замечательно.    - Раз уж они тут, пусть срубят баню.    - Баню?    Антон объяснил и даже нарисовал. Бань в Гонсее не имелось, из-за чего пограничник испытывал дискомфорт. Банный день для солдата - праздник. Нет, орки мылись. Грели воду в котлах, вливали ее в деревянные бадьи, в которых и плескались. Понятно, что лофу и его управляющему воду грели по первому требованию. Но это не то. Где пар, полок, березовый веник? Какой банный день без них?    Баню срубили в два дня. Печь сложили из камня. Кирпич в Руме производили, но стоил он дорого. Поэтому профессия каменщика здесь соответствовала названию. Трубы не было - вывести ее из камней сложно. Дым выходил в окошко под потолком. Это, впрочем, не сказалось на достоинствах бани. Антон оценил их первым. Поддал пару, полежал на полке, исхлестал себя веником (береза в Нимее росла), окунулся в бадью с холодной водой. С помощью щелока и мочала отмылся до скрипа кожи. После чего оросил это дело пивом с вяленой рыбкой. И то, и другое в замке имелось. Благодать!    Довольный вид молодого лофа привлек внимание управляющего. Антон предложил ему сходить в баню вместе. Куворк согласился. Поначалу орк кряхтел, порываясь выскочить из парной, но Антон это пресек. Отходил управляющего веником, окунул в бадью с холодной водой, увел на второй заход, после чего оба помылись, потерев спины друг другу.    - И вправду хорошо, - признал Куворк, смакуя пиво. - Словно пять лет скинул.    - Еще баня помогает от болезней, - просветил Антон. - Так что пусть все в замке парятся.    - Пусть! - согласился Куворк.    Оставалось научить баней пользоваться. С мужчинами проблем не было: Антон позвал двух слуг и отходил их веником. Оркам процесс очень понравился, особенно пиво по его завершению. А как быть с женщинами? Они стесняются показаться голыми. Антон почесал в затылке и нашел выход. Из Гаци он привез Нулорк. Та пожелала служить лофу. До Нулорк знахарки в замке не было, так что пришлась ко двору. Лечить девушка умела - научилась у бабушки, и Антон просветил. Его мать была врачом. Сын рос в окружении книг и разговоров о медицине. Мать хотела, чтобы Антон пошел по ее стопаи, но сын выбрал иную стезю.    Просвещая Нулорк, Антон рассказывал о строении человеческого тела, используя для показа свое или ее. Нулорк отнеслась к этому с пониманием. Так что Антон пригласил ее баню, попарил, помыл, научил тереть ему спину, заодно потер ей. Нулорк понравилось.    - Можно я буду мыться с тобой? - спросила лофа.    Антон задумался. Баня не ассоциировалась у него с местом разврата. Но что подумают слуги? Куворк намекал, что женщины в замке готовы услужить господину во всем. Антон эти разговоры пресек. Уподобляться феодалу, заводя гарем... Он советский пограничник. Секретарь комсомольской организации и кандидат в члены партии. К тому же брезглив. Спать с женщинами, которые служили подстилками лофу? Тьфу!    - Нет! - отказал Антон.    - А спину потереть? - не отстала девушка.    - Спину можно, - согласился Антон. - Если нет Куворка.    На том и порешили. К обязанностям знахарки добавилась роль личной банщицы, что высоко подняло Нулорк в глазах слуг. Ей стали кланяться. Антон не обратил на это внимания - не до того. Случилось событие, резко изменившее его судьбу. Однако не будем забегать вперед.    В один из погожих дней осени Антон решил осмотреть Источник. Во-первых, интересно. Во-вторых, надоело торчать в замке и зубрить языки. Куворк не возражал: лоф вправе знать, что есть в его землях. Тем более что ремонт завершен, подать свезли в амбары, а до поездки в Оули есть время.    Выехали вдвоем. Лофу полагалась охрана, но где ее взять? Воины погибли, от селян проку толку. К тому же Антон мог отбиться от небольшого войска. Вьючная лошадь везла пулемет, снайперскую винтовку и боеприпасы. Еду и одеяла - само собой. Вдруг придется заночевать?    Кони шли трусцой. Ездить верхом Антон умел. Школьником он бывал в Ратомке, где имелся конноспортивный комплекс. Спортсменом не стал, но в седле держался. В Руме усовершенствовал навыки. Лоф ездит верхом - этого требует статус. Дорогой Куворк экзаменовал Антона по языкам. Задавал вопросы на орском и иль. Пограничник отвечал. Не всегда уверенно, но в целом правильно. Они преодолели треть пути, как внезапно Куворк умолк. Антон глянул на спутника. Управляющий смотрел вперед, Антон проследил за его взглядом. На дороге стоял волк. Серый, со светлыми ногами и грудью, и темной, почти черной полосой шерсти на хребте.    Почуяв зверя, лошади захрапели и стали беспокойно перебирать ногами.    - Не бойся! - сказал Антон. - Это мой знакомый. Он не причинит нам вреда.    Он спрыгнул с коня и пошел к зверю. Тот стоял, застыв.    - Здравствуй, Серый Брат! - сказал Антон по-русски. - Что, опять?    "Неподалеку пасутся лоси, - раздалось в голове. - Жирные. Волчата выросли, им нужно много мяса".    - А сам что? - поинтересовался Антон.    "У самца большие рога и копыта. Волчата еще не научились охотиться. Не справимся".    - Ладно, - сказал Антон.    Он вернулся к лошадям и вытащил из вьюка СВД. Куворк смотрел на него огромными глазами.    - Я скоро! - сказал Антон и двинул к волку. Тот скакнул с дороги и затрусил впереди. Они прошли лесом и выбрались на поляну. Сбоку послышалось рычание. Антон повернул голову. У кустов стояла волчица. К ней жались подросшие волчата. Все четверо вздыбили шерсть на затылках и скалили пасти.    Серый Брат грозно рыкнул в ответ. Волчица с детенышами сиганула в кусты.    - Где? - спросил Антон.    "Впереди", - раздалось в голове.    Антон присмотрелся. На противоположной стороне поляны паслось стадо лосей. До них было метров триста. Один из зверей отличался огромными рогами.    - Этого? - спросил Антон.    "Да, - послышалось в голове. - Если убить другого, вожак не подпустит к добыче. А так они разбегутся".    Антон вскинул винтовку к плечу. Прицел приблизил лосей. Несколько секунд Антон рассматривал вожака стада. Тот, как ни в чем ни бывало, ощипывал листья с деревьев. Красивый! Убивать его не хотелось. Но, с другой стороны, Антон знал: зверья в местных лесах расплодилось много. Прежний лоф запрещал охоту. В результате кабаны уничтожали урожай на полях, лоси съедали заготовленное селянами сено. Отгонять их непросто. Тронуть не моги!    "Серый Брат хитер, - подумал Антон. - Я убил вожака кабанов, пришел черед лосей. Они лишатся защиты. Волк с выводком примется их щипать. С другой стороны звери убивают ровно столько, сколько нужно для пропитания. Это не человек".    Антон вздохнул и нажал на спуск. Треснул выстрел. Лось прыгнул вперед, пошатнулся и стал оседать. Другие брызнули в стороны. В то же миг серая тень метнулась к противоположному краю поляны. За ней устремились остальные волки.    Антон поставил винтовку на предохранитель и забросил на плечо. Он больше не нужен.    Куворк ждал его на прежнем месте. Антон сунул винтовку во вьюк и забрался в седло. Некоторое время они ехали молча.    - Могу я спросить, господин? - не выдержал управляющий.    Антон кивнул.    - Звери говорят с тобой?    - Это волк понимает мою речь, - ответил Антон. - А его ответы я слышу здесь, - он коснулся лба.    - Я не слыхал о таком, - сказал управляющий. - В твоем мире все умеют?    - Нет, - покачал головой Антон. - Это появилось здесь.    - Значит, тебя послали боги, - сделал вывод Куворк.    Спорить Антон не стал. Вести здесь антирелигиозную пропаганду... Переубедить искренне верующего человека трудно, если вообще возможно. Это дал понять отец. Ильин-старший провожал сына в армию. Городской военкомат располагался на площади Свободы в двух шагах от кафедрального собора. Стояло утро. К церкви тянулись прихожане.    - Видишь, сколько? - спросил отец.    - Старики! - заметил Антон.    - Ага! - хмыкнул отец. - Сколько им лет?    - Шестьдесят-семьдесят, - прикинул Антон.    - А советской власти?    Антон поплыл.    - Вот так, сын, - вздохнул отец. - Эти люди выросли в СССР. Их с детства учили, что бога нет. Но они верят. На фронте у меня бойцы молились, некоторые даже носили крестики. Мы, командиры, делали вид, что не замечаем. А некоторые и сами... Когда человек каждый день смотрит в глаза смерти, переубедить его трудно. Лучше и не пытаться. Запомни это и относись с уважением.    К чему отец это сказал, Антон не знал, но совету последовал. На границе у иностранцев отбирали Библии. Их числили идеологически вредной литературой. Иностранцам разрешалось везти по одной Библии, но если книг несколько? И все на русском языке, в котором иностранец ни бум-бум? Так что изымали. Антон этого не любил - он не считал Библию антисоветской литературой. Поэтому вел себя вежливо. В ответ на возмущение иностранцев разводил руками и сообщал, что исполняет приказ. Однажды старик-иностранец протянул ему маленький томик.    - Почитай, солдат!    Антон сунул томик в карман и забыл о нем. Вспомнил вечером, когда изъятая литература оказалась под замком. Начальство ушло, он был в дежурной смене, машин на площадке не имелось. От скуки Антон стал листать томик. Это было Евангелие от Матфея. Антон проглотил его за один присест. От текста веяло мощью. Чеканные, безупречные по красоте фразы несли глубокий смысл. Антону стали понятные темные места в книгах классиков, сюжеты великих картин. Несколько дней после этого он ходил очумелый. Евангелие он, разумеется, сдал, подбросив томик в очередную партию изъятой литературы. Нашли бы у него - прощай карьера. Но текст книги помнил. После перемещения в Нимей приходил на память.            ...Источник выглядел неприглядно. Пятно сине-зеленой земли размером с футбольное поле неподалеку от невысокого холма. Чахлая растительность по краям. Само поле сплошь изрыто. Сине-зеленая земля выбрана до слоя глины. Протекающий рядом ручей практически обвалован земляными кучами. Уныло.    - Землю в корзинах несут к ручью, - пояснил Куворк. - Здесь ее перебирают руками, растирая каждый комок. Ведь в нем может оказаться камень. Затем добычу промывают. Камней в грунте много, но среди них мало красных. Десять мужчин, проработав день, могут не найти и одного.    Антон покачал головой.    - Говорят, что таких местах бились между собой боги, - продолжил Куворк. - Капли пролитой ими крови и стали камнями.    Антон кивнул. Знакомая легенда. На Земле есть похожие. Он спрыгнул на землю и подошел к куче отбракованных камней. Размер ее впечатлял. Высотой куча была Антону до груди, в окружности - метра три. Он присмотрелся. Основу кучи представляли собой камни размером с кулак и меньше, неправильной формы или гладко обкатанные. Преобладающий цвет серый - от светло-пепельного до графитового. Накануне прошел дождь, который омыл камни, и сейчас они выглядели привлекательно чистыми. Антону приглянулся один. Угольно-черный, гладкий, размером со сливу, он поблескивал в лучах полуденного Светила, как антрацит на изломе.    Антон наклонился и взял камешек. И почти сразу выронил.    - Ой!    - Что случилось, господин? - Куворк будто материализовался рядом.    - Он щиплется! - Антон указал на камешек.    - Что?    - Я взял, а он ущипнул меня за пальцы, - совсем по-детски пожаловался Антон.    Куворк мгновение смотрел на него, затем схватил камень и, зажав его между большим и указательным пальцами, посмотрел на Светило. Некоторое время вглядывался, затем протянул Антону.    - Возьми его еще раз, господин!    Антон подчинился. В голосе управляющего звучали странные нотки. Камень вновь ущипнул пограничника за пальцы, затем - за кожу ладони. Держать его было неприятно. Антон перебросил его с ладони на ладонь, как горячую картофелину, затем сунул Куворку.    - Щиплется!    - Господин! - сказал управляющий хриплым голосом. - Ты помнишь, как я учил тебя формировать Кулак?    Антон кивнул.    - Возьми этот камень, впитай его Силу и ударь... - управляющий покрутил головой. - В тот холм.    Куворк смотрел умоляюще. Антон мысленно вздохнул, забрал камень и сжал его в кулаке. Закрыл глаза и заставил себя отрешиться от возникшего неприятного ощущения. Прислушался к себе. От руки с камнем будто шел могучий поток. Он вливался в тело Антона, наполняя его. Старшина внезапно ощутил, более нельзя. Надо дать Силе выход, иначе она разорвет его на куски. Антон открыл глаза и вытянул свободную руку к холму.    В этом не было нужды. Куворк учил его отправлять Кулак движением глаз. Но Антон это благополучно забыл. Сделал, как захотелось. Результат его впечатлил. Над Источником будто пронесся ураган. Пригнулись к земле и брызнули листьями кусты у раскопок. А в вершину холма словно всадили крупнокалиберный снаряд. Она взорвалась, выбросив вверх столб грунта. Когда тот опал, стало видно, что холм уменьшился наполовину.    - Дай!    Куворк буквально выдрал камень из ладони Антона. После чего вновь посмотрел на него через Светило.    - Есть! - сказал восхищенно. - Стал просвечивать. Чуть-чуть, но оттенок красного появился. Понимаешь, господин?    Антон покрутил головой.    - Черный адамант, - Куворк сжал камень в кулаке. - С его помощью можно пустить Кулак много раз, и удар будет сильней, чем от красного. Ты даже не представляешь, что нашел, господин! Невероятная редкость.    - Так, может, еще есть? - пожал плечами Антон.    Куворк мгновение смотрел на него, затем сунул адамант в сумку и метнулся к куче. Он рыл ее голыми руками, не обращая внимания на царапины и ссадины. Камни так и летели во все стороны. Время от времени раздавался победный клич, и Куворк протягивал Антону добычу. Пограничник брал камешек. Если тот щипался, добыча следовала в сумку, если нет - летела в сторону. Зараженный энтузиазмом спутника, Антон стал помогать. Обнаруженные адаманды уже не помещались сумку, Антон вытащил из вьюка и расстелил на земле одеяло, куда они стали ссыпать добычу.    С кучей разобрались после полудня. Так показали часы. В этом мире продолжительность суток была иной - где-то 23 с половиной часа - Антон специально засекал. Однако все равно каждое утро заводил "Полет". Часы были дарственными, с гравировкой от командования округа, Антон ими дорожил. Пока Куворк отмывал камни в ручье, Антон отвел лошадей к лужку, ослабил им подпруги, стреножил и пустил пастись. Затем вытащил из снятого вьюка одеяла, расстелил, достал припасы и стал готовить обед. Хотелось есть.    Куворк явился, когда Антон заканчивал нарезать хлеб. Плюхнул рядом свернутое в конверт одеяло, расправил его и демонстративно, чтобы Антон видел, стал считать камни, бережно двигая их исцарапанными пальцами.    - Сорок семь! - объявил, закончив подсчет. И добавил, потрясенно: - Сорок семь адамантов!    - Это много? - поинтересовался Антон, откусив ветчины.    - В сокровищнице короля их три... Господин! - Куворк внезапно встал на колени. - Никому не рассказывай, сколько у нас адамантов. Иначе нас убьют.    - Не буду, - пообещал Антон, прожевав. - Ешь! После обеда поговорим.    Куворк отрешенно кивнул и потянулся к еде. Жевал он без аппетита, механически двигая челюстями. Закончив, отхлебнул из фляги и умоляюще уставился на Антона.    - Говори! - разрешил пограничник и ковырнул ногтем в зубах, доставая застрявший кусочек мяса.    - В Руме не добывают адаманты, - сказал управляющий. - Их привозят издалека и продают за огромные деньги. Даже не знаю, за какие. Но сколько бы не стоили, их покупают. Маг с адамантом стоит десятка других. Его Кулак бьет мощнее и дальше. Ты сам это видел. До холма было не менее трехсот шагов, а ты срыл его наполовину. Находись на вершине воины, они бы погибли. Поэтому камни берегут. Доступ к ним имеют считанные люди. А тут целых сорок семь! - Куворк восхищенно покрутил головой. - И всего-то понадобилось разобрать отвал. Маги, которые находят Источники, рассказывают селянам, как искать камни, но далее не следят. Зачем? Камни приметные, не перепутаешь. А вот ты сообразил.    - Я умный, - согласился Антон.    - Да, господин! - Куворк вскочил и поклонился.    - Брось! - Антон хлопнул ладонью по одеялу. - Садись!    Куворк подчинился.    - Что дальше? - спросил Антон.    - Мы не должны рассказывать, как нашли камни.    - Почему?    - Они упадут в цене, и мы не получим желаемое.    - А что мы желаем? - заинтересовался Антон.    - Титул высокородного и лофство Гонсей для тебя. Без камней получить его непросто, - Куворк вздохнул. - Ты хоть и маг, но пришлый. Король их не любит. Но стоит поднести адамант...    - Одного хватит?    - Лучше три, - ответил Куворк, подумав. - Ровно столько, сколько в сокровищнице. Король обрадуется и утвердит титул.    - И для тебя?    Куворк от неожиданности поперхнулся.    - Не говори, что ты этого не желаешь! - усмехнулся Антон. - Я не слепой. По уму лофом следует быть тебе. Ты умеешь и любишь управлять землями в отличие от меня, - пограничник вздохнул. - Если дать наместнику шесть камней, король сделает тебя высокородным?    - Хватит пяти! - торопливо сказал Куворк.    - Пять так пять, - кивнул Антон. - А деньги? Я обещал селянам скот и плуги. Нужно найти воинов - земли некому охранять. Один не справлюсь. Воинам нужно платить, купить им оружие и обмундирование. Все это стоит денег. Если сдать красные камни, хватит?    - Нет, - ответил Куворк, подумав. - Но можно продать адаманты. Думаю, пару.    - Итого семь, - подвел итог Антон. - Остается сорок. Хорошо делится. По двадцать каждому.    - Господин?!.    - Добыли вместе, значит, поровну, - Антон встал. - Пора собираться. А то не успеем в замок к ночи.    Он направился к лошадям. Куворк проводил его взглядом. Если б Антон мог его перехватить, то возгордился бы. С таким обожанием на него не смотрели даже влюбленные студентки. Но пограничник стоял к Куворку спиной, поэтому не увидел. И правильно. Потому что не фиг.       Интерполяция вторая       Прокурор закрыл папку и откинулся на спинку стула. Задумался. На первый взгляд следствие проведено добросовестно. Опрошены свидетели, проведены экспертизы, сделаны выводы... Но это так кажется.    Неприятное дело. Два дезертира убили часового и угнали УАЗ с оружием. Хотели прорваться за границу и там "зажить". Идиоты! Это каким нужно быть тупым, чтобы на подобное надеяться? Румыны вернули бы эту парочку в СССР. Здесь бы их судили и расстреляли. И хорошо, если бы так. Удалось бы выяснить, чем занимались командиры этих подонков.    На первый взгляд выводы сделаны. Командир части, замполит и начальник особого отдела сняты с должностей. Их понизят в звании и отправят замаливать грехи к белым медведям. Этим и ограничатся. А следовало бы судить. Сейчас эти разгильдяи юлят, уверяют, что дезертиры были скрытными, никому ничего не говорили. Так мы и поверили! Живя в казарме, невозможно тайно подготовить преступление. Здесь все на виду. Солдат срочной службы не агент разведки. Свои помыслы и устремления скрывает плохо. Дезертиры наверняка вели беседы, делились планами. И чем занимался особист? Пил водку и составлял фиктивные донесения о проведенных мероприятиях? Наверняка. В особых отделах служат офицеры КГБ, не годные к оперативной работе, а также пьяницы и "залетчики". От того и ЧП в Советской Армии множатся. А организация караульной службы в части? Почему часовой подпустил к себе посторонних? В его крови нашли алкоголь. Значит, пил. Скорее всего, с дезертирами. Подошли, предложили, а затем, выбрав момент, зарезали. Наверняка и бутылку, из которой наливали, там же бросили. Только нет той бутылочки, не нашли. Отцы-командиры следы подчистили. И солдат запугали. Те твердят, словно попугаи: "Ничего не видели, ничего не слышали". В результате погиб человек. Отличник боевой и политической подготовки, кандидат в члены КПСС, секретарь комсомольской организации КПП. Вот он-то все сделал правильно. Будучи старшим наряда, организовал проверку местности. Обнаружив УАЗ с оружием, выслал молодого бойца за помощью, а сам остался охранять находку. Когда появились дезертиры, попытался их задержать. У развалин шел бой. Дезертиры, прежде чем их застрелили, выпустили по магазину. Один бросил гранату - у трупа нашли кольцо с чекой. Старшина-пограничник погиб.    Только вот не понятно, как? Следователи не нашли даже фрагментов тела. Что тело? УАЗ, набитый оружием, испарился. И развалин нет. На их месте - монолит из спекшихся кирпичей и камня. Подъезжавший пограничный наряд видел на том месте огненный шар. Откуда тот взялся? Детонация гранат не могла вызвать такой эффект. Их и было-то немного. Следователь высказал предположение: в развалинах прятали взрывчатое вещество. Оно-то, дескать, и сдетонировало от разрыва. Какое вещество, и кто его прятал? Ответов на эти вопросы в материалах нет. Следствие проведено торопливо и не полно. Почему, ясно. ЧП легло черным пятном на Краснознаменный военный округ. О нем хотят скорее забыть.    Что делать? Отправить материалы на доследование? А что это даст? Вину офицеров-разгильдяев в полной мере установить не получится. Те будут стоять на своем - уж больно кислая перспектива их ждет. Установить хозяев взрывчатки? А они есть? Вполне возможно, что переселились на кладбище. Здесь шла война. Хозяйственные молдаване тащили с полей боев все ценное, в том числе оружие и взрывчатку. В послевоенные годы ее много находили. Сотрудники НКВД обыскивали дома. Вот кто-то и догадался спрятать находку в развалинах. Те, судя по показаниям, пользовались дурной славой. Дескать, давно, когда Бессарабия входила в состав Румынии, здесь пропадали люди. Местные в развалины не ходили. Кто-то воспользовался этим обстоятельством и со временем умер. Лежала себе взрывчатка, пока у развалин не случился бой. Невероятное стечение обстоятельств. Но в жизни и не такое бывает.    Прокурор постучал пальцами по картонной обложке. Имелось еще обстоятельство. В Кишинев приезжал отец погибшего старшины. Его принимали с почетом - таким был приказ. Позвали и прокурора. Старик держался - полковник КГБ... Но было видно, чего ему это стоило. Достойный советский человек вырастил такого же сына, а тот пал от руки подонков. Прокурор знал: в штабе Западного пограничного округа лежит представление на награждение старшины орденом "Боевого Красного Знамени" - посмертно. Его навечно занесут в списки пограничного отряда. В казарме сделают мемориальное спальное место, повесят над ней портрет... Ждут только окончания следствия. Без него представлению не дадут ход. Награда не вернет сына отцу, но тот будет жить, зная, что мальчик пал, как герой. Это поможет пережить горе.    Прокурор открыл папку, достал из внутреннего кармана авторучку, свинтил колпачок, размашисто расписался под словом "Утверждаю" и поставил дату.       7.       К поездке в Оули Куворк отнесся серьезно. Первым делом отправился в недалекий городок и привез оттуда портных, скорняка и сапожника. Молодого лофа следовало принарядить.    К одежде героев авторы фэнтези обычно относятся пренебрежительно. Не голый - и хватит ему. А если герой маг, так вообще без проблем. Щелкнул пальцами или чего-то там сплел - и вот тебе гардеробчик. Полный набор одежд из самых дорогих (естественно!) тканей, к тому же магически обработанных. Они и в огне не горят, и в воде не тонут, а также уверенно противостоят взрыву термоядерной боеголовки. Жаль, что о подобных вещах не знают в министерстве обороны. Там непременно предложили бы магу гарантированный заказ. Увы, не читают генералы фантастику. От того и все беды.    С одеждой у Антона нарисовалась проблема. Оружия ему достался вагон, а вот с остальным... Один комплект формы, обуви и нижнего белья. А ведь белье, простите за натурализм, надо периодически стирать. Оно должно сохнуть. На первых порах Антон выходил из положения, гуляя в форме на голое тело. Хорошо, что портянки нашлись. Не бязь, как у него, но хоть что-то. А вот белья в Руме не носили. Селяне ходили в портах и рубахах. Женщинам бельем служила та же рубаха, только до пят. Знать носила одежду из дорогих тканей, но опять-таки на голое тело. И где, спрашивается, пограничнику взять трусы с майкой? Самые обычные, синего цвета. Да пусть даже розовые в цветочек, но только где?    По просьбе Антона ему сшили трусы. Мало того, что вышло нечто несуразное на завязках (где взять резинку в средневековом мире?), так еще ткань... В лофстве она имелась двух видов - лен и сукно. Изготавливалась вручную.    "Замечательно! - воскликнет эрудированный читатель. - Одежда из натуральных тканей. Ее же приятно носить!"    Счас! Вы льняные скатерти в магазине видели? А теперь представьте, что вам сшили из нее трусы. Сильно обрадуетесь? Вручную изо льна спрясть тонкие нити не получится. Да и волокно для них требуется особое, длинное. Домотканое полотно Средневековья было грубым. Орки к нему привыкли, но Антон - не смог.    Солдат стойко переносит тяготы и лишения военной службы, поэтому Антон терпел. Только матерился, когда грубая ткань и ручные швы натирали бедра с внутренней стороны. На это обратил внимание Куворк. Антон не выдержал и пожаловался. Управляющий кивнул и съездил за портными.    Помимо белья, Антону требовалась верхняя одежда. Его "пэша" мало того, что вызывало недоумение у орков, так еще истрепывалось ударными темпами. Одно дело разгуливать в форме на площадке КПП, другое - лазить по лесам и скакать верхом. Даже отличная ткань производства СССР имеет предел прочности. Не случайно в армии существует такое понятие, как сроки носки. Рядовому и сержантскому составу положен один комплект формы в год. Антон готовился к дембелю, поэтому "пэша" донашивал. В результате на самых уязвимых местах (колени, локти, внутренняя сторона бедер) некогда плотная материя стала походить на марлю.    Портные привезли с собой ткани. Оказалось, что в Руме есть и хлопчатобумажное полотно, и тонкие сукна, и бархат. Их везли из-за границы, поэтому стоили они соответствующе, то есть очень дорого. Но Куворк не скупился. Антону пошили два комплекта белья, до боли напоминавшие солдатские кальсоны и рубахи, и два костюма. Один, повседневный, из сукна, второй, выходной, из бархата. Цвет Антон выбрал синий. Не потому, что любил, а потому что другого не было. Еще ему построили шубу и меховую шапку. Шуба была мехом внутрь, шапка - наружу. Верх шубы скорняк покрыл алым бархатом, из обрезков соорудил подкладку для шапки. Антону цвет резал глаза, но ему объяснили: так нужно. Высокородные так ходят. Дабы простолюдины видели и не забывали кланяться.    Зато в конструировании фасонов пограничник настоял на своем - рассказал и нарисовал. Поэтому белье вышло похожим на солдатское: портные просто не имели представления о другом. Повседневный костюм Антону представлял собой гимнастерку начала ХХ века с воротом и шаровары. На это пришлось пойти из-за проблем с пуговицами. В Руме их не знали совсем. Использовали булавки, пряжки, завязки. Антон же к пуговицам привык. Поэтому срезал их со своего "пэша" и разделил на две доли. Пуговки с рукавов пошли на "гимнастерку", большие - на камзол. Тот сшили до колен, зато с карманами. Антону так было привычнее. Мастера, которым он объяснил замысел, поняли его по-своему, и сделали боковые карманы косыми, снабдив их клапанами, отделанными золотой тесьмой. Ею украсили и ворот. В комплекте с армейскими пуговицами вышел шик. Даже Куворк впечатлился.    Обзавелся Антон и сапогами. Его "хромачи" приказали долго жить. Интенсивная носка в полевых условиях их доконала. Сапоги порыжели и стали расходиться по швам. А где взять ваксу в Нимее? Антон попробовал сажу, смешанную со свиным жиром. Сапоги приобрели неопрятный вид и собирали на себя пыль. Местные обувь не красили. При выделке кожа приобретала коричневый цвет, тем и ограничивались.    Антон полюбовался на себя в зеркало, то есть в тонкий лист серебра, отполированный до блеска, и решил, что сойдет. В СССР такой наряд вызвал бы смех, но Союз далеко. Куворк назначил день выезда, и на рассвете осеннего дня они тронулись в путь.    Ехали налегке: Куворк, Антон и несколько повозок с селянами и слугами. Повозки - порожние. Прежний лоф выступал обозом: вез зерно, сыры, мед, полотно, кожи. Гнал скот. Часть отдавал в казну, остальное сбывал в Оули. Но Антон с Куворком решили заплатить подать деньгами, оставив продукты себе. Во-первых, подать с селян стала меньше. Во-вторых, Куворк рассчитывал нанять в Оули воинов, а тех следовало кормить.    Антон с управляющим, в шубах и меховых шапках, ехали впереди. Стояла осень, но по утрам уже подмораживало. Отъехали с милю, как на пути материализовался волк. Как и прежде, встал посреди дороги, глядя на путешественников.    - Обнаглел! - пробурчал Антон, слезая на землю. - Я ему, что, нанялся?    Но волк удивил.    "Я пойду с тобой, брат, - прозвучало в голове, когда Антон подошел к зверю. - Пригожусь".    - А как же волчата? - спросил Антон.    "Они выросли и научились добывать дичь. Ловят зайцев. Те нагуляли жир и перелиняли. Но снега нет, и они хорошо заметны. Ловить легко".    Волк приподнял губу, показав зубы.    - Мы едем в большой город, - сказал Антон. - Там много собак. Тебя затравят.    "Я не пойду в город. Буду поблизости".    - Ладно, - согласился Антон. - Но держись в отдалении. Кони нервничают.    Волк тряхнул головой и порскнул в кусты. Антон вернулся к лошади и вскочил в седло.    - Чего хотел волк? - поинтересовался Куворк.    - Сопроводить нас. Обещал быть полезным.    - Лучше сторожа не придумать, - согласился Куворк. - Ты не перестаешь удивлять, господин. Тебе служат даже звери.    "Это еще надо разобраться, кто кому", - подумал Антон, но вслух этого не произнес. Отец учил его не откровенничать попусту. Антон дал коню шенкеля, и привставший обоз тронулся.             Рексиль разглядывал явившихся к нему посетителей. Верней, одного - Куворка он знал. А вот второй... Гость был одет, как принято в Руме, но все ж по-иному. Синий камзол с непонятными круглыми застежками из желтого металла. На них выдавлены пятиконечные звезды со скрещенными серпами и молотами. Широкий, темно-коричневый кожаный пояс незнакомца украшала массивная бляха из такого же металла и с тем же гербом. Страшно было подумать, что она из золота. На поясе гостя висел странного вида нож в ножнах коричневого цвета и с такой же рукоятью. Через плечо на узком ремешке - странный деревянный футляр. Рексиль затруднился определить, что в нем может быть. Облик гостя выдавал в нем иноземное происхождение. Высок и строен, как иль, но лицом - чистый хумми. Нос, подбородок, губы... Длинные, светлые волосы, ниспадавшие до середины шеи, вьются. У иль они черные и прямые. Да и выражение лица нездешнее. Иль смотрят заносчиво, орки - подобострастно, незнакомец разглядывал наместника с любопытством и без всякого страха. "Наглец!" - раздраженно решил Рексиль.    - Где Гайорк? - спросил отрывисто.    - Убит, - поклонился Куворк.    - Кем?    - Мной, - сказал хумми.    Рексиль задохнулся от гнева.    - Ты посмел!..    - Я объясню, высокородный! - Куворк выскочил вперед. - Сначала позволь представить моего спутника. Его имя - Иль-Ин.    Рексиль на мгновение завис. У высокородных приставка "иль" идет в конце имени и никогда - в начале. Так повелось с давних пор, когда бог Иль-Тек даровал избранному им народу покровительство и разрешил в знак этого добавлять к своим именам "иль". С тех пор никто не осмелился назваться иначе. А этот чужак...    - Это родовое имя моего отца, - сказал наглец. - Я знаю, что для твоего уха, высокородный, это звучит не обычно. Но в моем мире таких фамилий много.    - Мире? - уцепился наместник.    - Достопочтенный Иль-Ин прибыл в Рум из другого мира, - поспешил Куворк. - Того, откуда уже приходили пришлые. Он говорит на их языке.    "Язык", - вспомнил Рексиль. Чужак, как и Куворк, говорил на иль, но произношение выдавало иноземца.    - Как это произошло?    - Шел бой, - ответил Иль-Ин. - Я убил врагов, но один из них успел бросить гранату... Вы называете это Кулаком. Видимо тот угодил в некий магический артефакт близ места, где я стоял. Последовал удар, и меня перенесло. Очнулся я уже здесь.    Рексиль кивнул - чужак говорил правду. Магу соврать нельзя. И ничего необычного в его словах не было. Людей из других миров и прежде забрасывало в эти земли. Правда, случалось это давно и походило на легенду. Но язык пришлых в Руме существовал, и наместник его знал.    - Кем ты был в своем мире? - Рексиль перешел на него.    - Воином, высокородный.    - Всего лишь? - удивился Рексиль.    - Иль-Ин не обычный воин, - вмешался Куворк. - Он был старшим над ними.    - Маг?    Чужак улыбнулся и сунул левую руку куда-то себе в бок. Тяжелая лавка у стены вдруг взмыла в воздух, перевернулась несколько раз и грохнулась обратно.    "В камзоле у него камень, - догадался Рексиль. - Баран! Попусту тратить Силу... Мог доказать проще".    - Вижу! - сказал вслух. - Так что с лофом?    - Достопочтенный Иль-Ин, оказавшись на землях Рума, отправился искать жителей, - продолжил Куворк, - и выбрел в деревню Гаць. Ту как раз осадили зурги. Они вырубали дверь в здание, где закрылись селяне, когда появился Иль-Ин. Он убил зургов. Всех пятнадцать.    Рексиль вновь кивнул. Пятнадцать зургов для мага - мелочь. Если, конечно, ударить первым.    - А где был Гайорк?    - Пировал в замке с воинами. Когда прискакал гонец, лоф не пожелал встать из-за стола. Не случись Иль-Ина, зурги разорили бы деревню. Увели бы жителей в рабство, забрали скот и урожай. И еще камни, - Куворк сделал паузу. - Их как раз приготовили для лофа.    Рексиль мысленно выругался. Тупая скотина! Его назначили лофом, чтобы он жрал? За пропажу камней Гайорк лишился бы головы, и ее сняли бы по приказу наместника. Но это его право, а не какого-то чужака.    - Дальше! - бросил Рексиль.    - Благодарные селяне попросили Иль-Ина взять их под защиту. Согласно законам Рума...    - Я знаю законы! - перебил наместник.    - Иль-Ин согласился. Это не понравилось лофу. Он собрал воинов и пошел к Гаци. Намеревался убить защитника и всех селян.    - Ты не выдумываешь, орк?!    - Нет, достопочтенный! - поклонился управляющий. - Слышал это собственными ушами. Хочу сказать, что достопочтенный Иль-Ин заранее, через меня, предупредил Гайорка не пытаться отбить Гаць. В противном случае обещал убить лофа. Но Гайорк не стал слушать. Он и его воины подошли к деревне и встали в боевой строй. Лоф возглавил атаку.    - И?    - Иль-Ин сдержал слово. Они умерли.    - Было именно так? - Рексиль вперился в орка.    - Клянусь, высокородный! Видел собственными глазами - лоф взял меня с собой. Меня оставили у коней, поэтому я уцелел. Скажу более. Перед тем как убили лофа, на стену поднялся староста и вновь предупредил Гайорка не приближаться к деревне. Но тот не послушал.    - Иль-Ин убил их одним ударом?    - Да. Он сильный маг.    - Насколько?    - На моих глазах он снес вершину холма с расстояния в триста шагов.    "Делать этому чужаку нечего! - сердито подумал Рексиль. - Так тратить Силу..."    - Прими! - Куворк протянул наместнику мешочек. Рексиль взял, распустил ремешок и высыпал на ладонь камни. Ровно десять. Два розовых, но это допускается. Остальные хорошие. Достаточно крупные и, судя по издаваемой ими дрожи, полны Силой.    Рексиль ссыпал камни в мешочек и сунул за пояс.    - А остальная подать?    - Возьми ее из выкупа за камни.    - Почему? - удивился Рексиль. - У вас неурожай и падеж скота?    - Нет, высокородный. Погибли воины лофа, нужно набрать других. Их требуется кормить. Нужны продукты.    - Гайорку хватало. Еще продавал.    - Он забирал у селян половину урожая. Иль-Ин, заместив лофа, вернул подать к установленным в королевстве размерам. Поэтому зерна и скота в замке меньше.    "Жадная скотина!" - подумал Рексиль о покойном. Он знал о его художествах и писал о них королю. Но там посоветовали разбираться на месте. Ему, что, ехать в лофство и считать урожай? Рексиль понимал, почему так ответили. Владеть землями в пограничье опасно. Магов в королевстве мало. Детей с Даром рождается все меньше. Есть даже указ короля: одаренным заводить семьи только с себе подобными. Только не помогает. Не спешат одаренные жениться. Заводят гаремы, плодят ублюдков, а те к магии неспособны. Вот и назначают лофами таких как Гайорк.    "С его смертью королевство не в убытке, - решил Рексиль. - Был один маг, появился другой. Пусть он хумми, но если Куворк не соврал... А ведь не лжет, я бы почувствовал. Но что скажут в столице?"    - Я сообщу Его Величеству о прискорбном случае, - сказал Рексиль. - Возможно, он утвердит Иль-Ина лофом. Обещать не могу - Архиль не любит чужаков.    Гости переглянулись. Иль-Ин кивнул. Куворк вытащил из-за пояса второй мешочек и протянул его наместнику.    - Это мы приготовили в дар Его Величеству.    Рексиль вытряхнул содержимое мешочка на ладонь. Кожу неприятно защипало. Однако наместник, не чувствуя боли, смотрел на лежащие на ладони камни. Три... четыре... пять.. Целых пять! От исходящей от камней силы тело наместника распирало.    - Не стоит держать их в руке долго, - напомнил Куворк. - Опасно. Черные адаманты.    Его слова привели наместника в чувство. Он торопливо закивал и ссыпал камни обратно в мешочек. Зажал его в руке.    - Откуда? - спросил хрипло.    - Камни принадлежат Иль-Ину, - ответил Куворк. И ведь не соврал - наместник это почувствовал.    - Высокородному Иль-Ину! - поспешил он. - Своей властью я утверждаю его лофом Гонсея! Со всеми присущими этому титулу правами и обязанностями.    Сейчас Рексиль и не такое бы пообещал. Только б чужак не потребовал камни назад.    - А титул моему управляющему? - спросил Иль-Ин. - Куворк родился в благородной семье и вправе претендовать.    Рексиль вновь завис. Объявить чужака высокородным не представляло труда - при таком-то даре? Право на титул маг получает автоматически. Правда, лофом назначает король. Архиль утвердит решение наместника в отношении чужака, но как быть с неодаренным? Уговорить короля трудно. Не захочет нарушить указ деда. Отказать чужаку? Но тогда он заберет камни, и отвезет их к королю сам. Рексилю не видать благосклонности монарха. А оно нужно. Рексиль десять лет правит пограничным краем. Устал, да и в столицу хочется. Там нет зургов с их постоянными набегами, тупых лофов и тягучей провинциальной жизни. Упустить такую возможность?    - Это будет не просто, - признал Рексиль.    - А если мы продадим казне два адаманта? - спросил Иль-Ин. - В дополнение к этим пяти?    Это был удар Кулаком. Антон не имел опыта переговоров. До переноса в Нимей его жизнь не требовала подобного. Но Антон помнил советы отца. Тот учил главный козырь выкладывать последним и приводил пример. По окончанию войны майора Ильина отправили в Западную Украину гонять банды националистов. Поначалу не получалось. Националисты в отличие от чекистов знали местность и людей. Помощи населения ждать не следовало - его запугали. И тогда в чью-то светлую голову пришла идея: бороться с националистами с их помощью. Их брали в плен и перевербовывали. Обещали достойное содержание, амнистию и государственные награды СССР. Последнее и стало решающим аргументом. Содержание и амнистию националисты воспринимали благосклонно, но что дальше? Расправятся коммунисты с братьями и отправят помощников в Сибирь. А вот орден или медаль от государства - другое дело. С таким не шутят. На этом ломались почти все. Националисты знали, как относятся в СССР к боевым наградам. Чекисты не обманули. Отличившиеся в боях получили ордена и медали. Жили после, окруженные почетом, аж до распада СССР. Потом... Но это другая история.    - Я отправлюсь к Его Величеству сам, - сказал Рексиль, глотнув воздуха. - Думаю, он не откажет.    - Осталось договориться о цене, - кивнул Иль-Ин.    - Вина! - крикнул Рексиль. - Самого лучшего, хумского.    Торг не затянулся. Обе стороны не знали стоимости камней. Поэтому действовали по наитию. Антон попросил сто золотых за камень, Рексиль предложил пятьдесят. Сошлись на семидесяти пяти. Куворк выглядел ошарашено, и Антон понял, что управляющий поражен.    - 150 золотых, - хмыкнет избалованный читатель. - Все-то?    Ну, да. В жанре фэнтези золотые считают тысячами. Наверное, по аналогии с курсом рубля. В Средневековье драгоценные металлы были редкостью. При Владимире Красное Солнышко за серебряный дирхам, он же ногата, можно было купить воз репы. Про золотую монету и говорить нечего. При Петре I рубленый дом обходился в пять рублей. Во времена Пушкина столько стоила корова - кормилица крестьянской семьи. Что золото? С цветными металлами в Руме было плохо, и Антон это знал. Гильзы, собранные орчатами, их родители отнесли кузнецу. В ушах орчанок появились серьги из латуни, на пальцах - колечки. После чего девушки из Гаци прослыли богатыми невестами. Антон со своими латунными пуговицами и пряжкой ремня смотрелся богачом.    На 150 золотых в Руме можно было снарядить и содержать в течение года полсотни воинов. Дорого стоили лошади и оружие, но они остались от убитых воинов. Оставалось найти солдат. Этой проблемой гости поделились с наместником.    - Из опытных есть только наемники, - сообщил тот. - Сопровождали караваны, с приходом зимы торговые пути закрылись. Болтаются в городе, пропивают заработанное. Воины они умелые, но я бы не советовал, - Рексиль сморщился. - Дисциплины никакой, слушают только своих командиров. По весне из Гонсея уйдут - купцы платят больше. Лучше взять новобранцев и сделать из них воинов. Желающих полно. На севере неурожай, грядет голод. Родители отправили лишние рты в Оули. Но работы мало, а орков много. Готовы работать за похлебку. Стать воином для них мечта. Лоф кормит и одевает, а землю пахать не надо.    Куворк с Антоном переглянулись.    - Хорошее предложение, - сказал управляющий. - Но понадобится наставник, способный обучить селян.    - А сам лоф? - удивился Рексиль.    - Не умею, - признался Антон. - В моем мире мечами и копьями не воюют.    - А чем?    Антон подтянул деревянную кобуру, извлек из нее АПС и придвинул наместнику.    - Это называется пистолет. В нем двадцать громыхающих стрел. На расстоянии в двести шагов такая убьет воина в доспехах.    Рексиль недоверчиво взял оружие.    - Такой маленький? Я не чувствую в нем магии.    - А ее и нет. В моем мире подобное оружие есть у каждого воина. Но здесь его взять негде, особенно стрелы. Поэтому нужен наставник.    Рексиль задумался. Отдать кого-нибудь из своих? Не хочется. Да и заняты они. Рексиль сам воспользовался ситуацией, набрав новобранцев. Сейчас ветераны их усиленно готовили. За Гонсей можно не волноваться: если в замке есть маг, с зургами справится. К тому же зимой в набеги не ходят.    - Есть в Оули замечательный воин, - сказал Рексиль после паузы. - Великолепно владеет всеми видами оружия. К тому же маг. Только...    - Что? - поторопил Куворк.    - Согласится, если ей предложить адамант.    - Ей? - изумился Иль-Ин.    - Да, - подтвердил наместник. - Люсиль женщина.       8.       До семнадцати лет у Люсиль не было повода роптать на судьбу. Она родилась в знатной семье тысяцкого Бергиля. В раннем детстве у нее обнаружился Дар - необычно сильный. За будущее Люсиль можно было не волноваться: лучшие женихи Рума посчитали бы за честь взять ее замуж. Родители наняли дочери лучших преподавателей. Они обучили Люсиль всему, что следует знать высокородной. Много занимался с ней и отец. Он учил девочку магии и владению оружием. Так повелось издавна. Мужчины иль, уходя в набег, оставляли селения под защитой женщин. Любая из них владела копьем, стреляла из лука и метала дротики. Да и магу такое умение не помешает. Камни иссякнут, как отбиваться от врагов?    Традиция сформировала облик женщин иль. Они росли гибкими, стройными, с сильными руками и ногами. А вот красотой не блистали. Вытянутые лица, длинные носы, тонкие губы... У врагов племени ходила шутка: лучше любить корову, чем такую женщину. Но иль шутки не трогали - они не выдавали дочек за чужаков. Дети в таких браках не наследовали Дар.    В Руме традиции стали ослабевать. Женщины иль более не защищали селения - этим занимались орки. Отцы перестали учить дочерей владению оружием. Но Бергиль придерживался старых обычаев. Люсиль отменно стреляла, в учебных поединках не уступала в мастерстве опытным ветеранам. Ее любимым оружием стали меч и чекан. Она сражалась ими одновременно: меч в левой руке, чекан - в правой. Противник, опасаясь меча, заслонялся щитом, но чекан доставал его сверху. Этому способствовал и рост Люсиль - орки были ей по плечо. О зургах и говорить нечего. Хумми - повыше, но опять-таки не великаны. Сразиться на равных с Люсиль могли только иль, но с ними Рум не воевал.    Бергиль брал дочь в походы. Разумеется, в первый ряд не ставил. Но в схватках Люсиль участвовала. Главным образом, как маг. Матери об этом не рассказывали. Та укоряла мужа: не бережет дочь. У других высокородных они не воюют.    - Они пусть, как хотят, - отвечал Бергиль. - Но моя дочь должна быть воином. Никто не знает, как повернется жизнь.    Тысяцкий как в воду глядел...    Мать умерла, когда Люсиль исполнилось семнадцать. Отец и дочь сильно горевали. Чтобы развеяться, тысяцкий отправился в набег на зургов - те слишком часто тревожили восточную границу. Поход ожидался легким - орки зургов всегда били. В этот раз вышло иначе. Зурги заманили тысячу в засаду, напали со всех сторон. В их рядах оказались маги - необычно много. Войско орков билось отчаянно. Сам тысяцкий и его дочь валили врагов ударами Кулаков. Но тех было слишком много. Камни иссякли. Они кончились и у врага, но остались воины. Пусть не такие умелые, как у Бергиля, зато более многочисленные и злые из-за понесенных потерь. На каждого павшего орка приходилось не менее трех-четырех зургов. Когда пали телохранители, Бергиль с дочерью встали спина к спине. Их окружала гора трупов. Но даже лучшие устают. Отец с дочерью стали пропускать удары. Первое время спасали доспехи. Но вот дротик угодил в шею тысяцкого. Он покачнулся. Люсиль отвлеклась и пропустила удар. Клинок ударил ее в лицо, и она рухнула.    Враги сочли ее мертвой. Меч разрубил Люсиль нос, верхнюю челюсть, щеку. Хлынувшая кровь залила ее до пояса. С такими ранами не выживают. Зурги забрали оружие, содрали с Люсиль доспехи, а тело бросили.    Она непременно бы умерла, если бы не слуги. Во время битвы они остались в обозе, а с началом сражения взобрались на деревья. Зурги их не заметили. Они разграбили обоз, после чего ушли. Слуги видели, как пали тысяцкий и его дочь. В сумерках пробрались к месту гибели господ. Хотели забрать и похоронить их тела. И здесь обнаружилось, что Люсиль дышит. Ее перевязали и унесли. До ближайшего города королевства было два дня пути. Все это время слуги несли Люсиль, ожидая, что она умрет. Но девушка выжила. В городке нашелся маг, который не пожалел камня Силы для спасения дочери тысяцкого. Ему впоследствии за это хорошо заплатили. Люсиль оправилась, встала и вернулась в столицу. Где скоро пожалела, что осталась в живых.    Клинок изуродовал ее. Лицо пересекал широкий, багровый шрам. Отрубленный кончик носа прирос к верхней губе, причем, наискосок. В верхней челюсти не доставало трех зубов. На этом месте губа раздвоилась, и при разговоре во рту виднелся черный провал. Уродина!    Со смертью родителей Люсиль унаследовало их имущество. Дом, земли, селян. Богатая, но никому не нужная невеста. Женихи, увидев ее лицо, вздрагивали и сбегали. Выходя из дома, Люсиль надевала маску. Из-под нее виднелись только лоб и глаза.    Люсиль обратилась к лучшим магам. Ведь Силой можно исцелять. Но маги, увидев ее лицо, разводили руками. Только один сказал:    - Нужен адамант. Срастить перелом и зажить рану хватит обычного камня. Но исправить лицо... - маг покачал головой.    Адаманты имелись в казне. Люсиль отправилась к королю. Ее отец пал за Рум, она едва не погибла - Архиль не откажет. В конце концов, она собиралась адамант купить - за любые деньги.    Архиль выслушал ее, не перебивая. Посмотрел на лицо без маски и дал знак надеть ее снова. Затем спросил:    - Будь у вас в том сражении адамант, вы одолели бы зургов?    - Да! - согласилась Люсиль. - Отец бил бы на подступах, а тех, кто прорвался, смяла бы я. Остальных вырезали бы.    - Но адаманта у вас не было, - заключил король. - Погибла тысяча воинов. Умелых, отлично обученных. Тысяча Бергиля была лучшей в королевстве. В моей казне три адаманта. Ты просишь обменять лицо на жизнь тысячи воинов?    - Хорошо, - сказала Люсиль, помедлив. - Не надо исправлять лицо. Я использую адамант для битвы. Уеду в приграничье, и в сражении с зургами вступлю в бой. У меня к ним счет.    - Нет! - покачал головой король. - Камней слишком мало. Я держу их для особого случая. Если враг приступит с столице и не будет возможности отогнать другим способом. Ты убьешь сотню-другую зургов - и что? С ними можно справиться без адамантов.    Люсиль поклонилась и ушла. Архиль был прав, более того, он косвенно упрекнул ее отца в гибели воинов. Умный тысяцкий не должен попадать в засаду. Но кто ждал, что зурги ее устроят? До сих пор за ними подобного не водилось. И что делать ей?    Подумав, Люсиль уехала из столицы. Жить здесь стало невыносимо. Знакомые ее жалели, а Люсиль этого не любила. Она поручила земли заботам управляющего и перебралась в Оули. С собой взяла нескольких слуг. Купила дом с конюшней и стала готовиться к войне. Зурги не оставят попыток взять пограничье, а у нее к ним должок. Большой и требующей расплаты.    Появление высокородной взволновало город. Люсиль наперебой приглашали в гости, напрашивались на прием. Она отказала всем. Местное общество ее не привлекало. Побывала только у наместника - обижать высокородного не следовало. Рексиль дружил с ее покойным отцом и был вхож в их дом. Она рассказала наместнику о своей беде, показала лицо. Рексиль впечатлился и пообещал взять ее в поход. Лишний маг в войске да еще со своими камнями не помешает. А камни у Люсиль были.    Жизнь шла по заведенному распорядку. Утро начиналось с конной прогулки. Затем Люсиль завтракала и переходила к тренировкам. Стреляла из лука, метала копья, оттачивала умение владеть мечом и чеканом. В этом ей помогали лучшие воины наместника. В учебных боях Люсиль неизменно побеждала. Воины кланялись и благодарили за науку. Так прошел год, наступил второй. Люсиль исполнилось девятнадцать лет, и она все ждала. Зурги не нападали. Битва с Бергилем встала им дорого. Сил на поход у жабьеголовых не осталось. Они зализывали раны и копили силы. Мелкие отряды тревожили границу, но их отгоняли лофы. Люсиль скучала, и по этой причине злилась.   ...В этот день Люсиль метала топорики. Они рассекали воздух и вонзались в щит. На нем Люсиль изобразила углем морду жабьеголового. Удары стерли ее. Исклеванный щит брызгал щепой и грозил развалиться.    - К тебе гости, высокородная! - доложил слуга, уловив момент, когда последний топорик впился в щит.    - Кто? - спросила Люсиль, отирев пот.    - Один из них орк и, судя по одежде, управляющий. Второй высокородный, у него медальон на шее. На иля не похож, на орка - тоже.    - Что им нужно?    - Говорят, от наместника.    - С этого следовала начинать! - упрекнула Люсиль. - Пусть мне подадут умыться и принесут платье.    Слуга умчался. Спустя минуту вокруг хозяйки засуетились орчанки. Они умыли и причесали хозяйку, затем обрядили ее в платье. На тренировках Люсиль носила штаны и рубаху - в платье сражаться неудобно. В завершение служанка повязали ей маску. Их у Люсиль было несколько, разного цвета. Маски шили заодно с платьями. Даже в беде Люсиль оставалась женщиной.    Посетители ждали гостиной. Увидев хозяйку, поклонились. Люсиль подошла ближе. Один из гостей был орком лет тридцати с небольшим. Круглое лицо, брюшко, наметившаяся лысина и аккуратно подстриженная борода. Ничего примечательного. А вот второй... Люсиль почувствовала, как быстро-быстро забилось в груди сердце. Как-то она с подругами - некогда они у нее были - обсуждала достоинства женихов. Любимое занятие девушек, если кто не знает. Перемыв косточки парням, девушки пришли к выводу, что красавцев среди них нет.    - Иль высоки и стройны, - вздохнула одна из подруг, - но не хороши лицом. Среди орков попадаются симпатичные, но они малы ростом и коренастые. Но самые красивые из мужчин хумми. Я видела их купцов.    - Хумми? - сморщились девушки.    - Да! - подтвердила подруга. - На лицо они хороши. К сожалению, ростом не удались. Вот если бы к телу иля добавить лицо хумми, то вышел бы идеальный жених.    Девушки рассмеялись. Представить такое сочетание было невероятным. И вот теперь Люсиль видела его перед собой. Рослый и стройный как иль хумми с необыкновенно красивым лицом. Высокий лоб, большие голубые глаза с длинными ресницами, аккуратный, прямой нос, чувственный рот с пухлыми губами и сильный, упрямый подбородок.    От неожиданности Люсиль не ответила на приветствие. В гостиной повисло неловкое молчание. Первым спохватился управляющий.    - Меня зовут Куворк, высокородная, - сказал он. - А это мой господин, новый лоф земли Гонсей высокородный Иль-Ин.    Имя гостя добавила Люсиль смущения. Как и облик гостя, оно было необычным. Люсиль присмотрелась. Гость одет в камзол с необычными, круглыми застежками, на поясе - широкий ремень с массивной пряжкой из желтого металла. Золото? Если так, то хумми очень богат. На поясе гостя висел необычной формы нож, через плечо перекинут странный деревянный футляр на кожаном ремешке. Странное сочетание. Люсиль перевела взгляд на лицо Иль-Ина. Тот смотрел на нее внимательно, но без почтения. Люсиль ощутила приступ раздражения. Чего нужно от нее этому красавчику?    - Что привело вас ко мне?    - Прежний лоф Гонсея погиб вместе с воинами, - поспешил орк. - Мы набираем новых. Их следует обучить. Наместник рекомендовал тебя, высокородная.    Люсиль еле сдержалась. Она-то думала, что наместник готовит поход, и гости пришли это сказать. А тут какой-то провинциальный лоф вздумал нанять ее наставником. Они не знают, с кем имеют дело?    - С чего вы взяли, что я соглашусь?    Люсиль нахмурила брови.    - Мы знаем о твоей беде, госпожа, - сказал Иль-Ин. - И готовы помочь. Услуга за услугу.    Горло Люсиль сдавил гнев. Провинциальный красавчик вздумал издеваться. Самоуверенный дурак решил, что может шутить...    Она не помнила, как выхватила из ножен кинжал. В следующий миг его кончик коснулся горла гостя.    - Хочешь сказать, что у тебя есть адамант? - прошипела она.    Хумми не испугался. Даже не сглотнул.    - Если ты уберешь нож, высокородная, я его тебе покажу.    Люсиль поколебалась и отступила на шаг. Бросила кинжал в ножны. Иль-Ин сунул руку куда-то в полу камзола, вытащил и протянул ей раскрытую ладонь. На ней поблескивал черный камень величиной с голубиное яйцо. Люсиль прикоснулась к нему. В пальцы будто впились десятки иголок. Она отдернула руку, но исходящую от камня Силу ощутить успела.    - Ты дашь адамант мне?    Голос ее прозвучал хрипло.    - Обещаю, высокородная. Как только воины будут готовы, камень твой.    Люсиль задумалась. Несмотря на возраст, девушкой она была неглупой. "Обещать жениться и жениться не одно и то же", - наставляла ее мать. Красавчику нужна ее помощь, поэтому он щедр на словах. После может и передумать. Например, скажет, что утерял камень. Адамант - слишком большая ценность, чтобы отдать его за работу, с которой справится ветеран. Пообещай ему пять золотых - и тот натаскает воинов. Адамант стоит пятьсот. Люсиль не знала, что в кармане Антона их двадцать. Она представить себе такого не могла.    - Соглашусь, если ты исправишь мое лицо сейчас. Слово высокородной.    Такого ответа Антон не ждал. Ему не нравилась идея нанять женщину. Но Рексиль его убедил. Сказал, что лучшего мастера не найти. Куворк подтвердил: он слышал о тысяцком и его дочери.    - Если Люсиль согласится, у нас будут лучшие воины, - сказал управляющий. - В Руме ей нет равных. Ее обучал первый мечник королевства. Она стоит адаманта, тем более что у нас их много.    Эти слова Куворк произнес наедине. Наместнику о камнях знать не следовало. И вот теперь Антон колебался. Как поступить? Повернуться и уйти? Но где взять инструктора? Своего наместник не дал. Других в Оули не найти. Пригласить наемников? Рексиль не советовал с ними связываться. Исполнить желание вздорной бабы? Но как?    - Я не умею этого, высокородная, - сказал Антон.    - Но ты маг? - Люсиль ткнула пальцем в его медальон.    - Да, высокородная. Я умею обращаться с Кулаком, но не более. Исправлять лица не доводилось.    - Ничего сложного, - сказала Люсиль. - Берешь в левую руку камень, правую подносишь к лицу раненого. Осторожно льешь в него Силу, пока не увидишь, что оно стало походить на мягкую глину. И вот тогда пальцами заглаживаешь шрамы, лепишь нос и рот. Чтобы вырастить зубы, касаешься пальцем дыры во рту и медленно тянешь его к себе. Зубы выйдут следом. Только действуй, соизмеряя Силу. Мне не нужны клыки.    Люсиль знала, что говорила. Мага, обещавшего ей помощь, она расспросила. Но Антон решил соскользнуть.    - Я не видел твоего лица до ранения, - сказал, покачав головой. - Поэтому не смогу сделать его прежним.    - Неважно! - сказала Люсиль. - Мне нужно хоть какое. Смотри!    Она сорвала маску с лица. Антон от неожиданности вздрогнул. Как-то его однокурсник принес в институт книгу. Ее издали в 20-х годах. В книге рассказывалось об ужасах мировой войны. В ней имелись иллюстрации - искалеченные лица солдат. Особо запомнилось одно. У солдата отсутствовала нижняя челюсть. Антон едва не сблевал. У Люсиль челюсть присутствовала, но Антон ощутил нечто подобное. Он посмотрел на Куворка.    - Я помогу тебе, господин, - сказал тот. - Меня учили, как обращаться с Силой. Встану рядом и подскажу.    - Договорились! - заключила Люсиль. - Приступайте!    Она легла на лавку и коснулась ладонью камня на медальоне. В следующий миг рука ее соскользнула и повисла.    - Это что? - испугался Антон.    - Лишила себя сознания, - объяснил Куворк. - Мне приходилось видеть, как маги сращивают кости. Это очень больно. Раненый может умереть. Поэтому их оглушают ударом Силы. Люсиль сделала эта сама, чтобы не тратить адамант. Приступай, господин! У нас мало времени. Оглушение не действует долго.    Антон вздохнул и сжал в левой руке камень...    Последующее он запомнил плохо. Самым трудным было сдержать Силу. Та норовила вырваться и разнести голову девушки в пыль. Если бы не Куворк... Управляющий демонстрировал хладнокровие, и оно передалось Антону. Скоро он приноровился. Сила стекала с его пальцев и превращала ткани лица в пластилин. Оставалось вылепить из него желаемое. Это было так увлекательно! Ваять живому человеку лицо... Антон помыслить о таком не мог! Сначала он загладил Люсиль шрам. Затем, по подсказке Куворка, вырастил зубы и заровнял разрубленную челюсть. Потом занялся носом и губами.    Антона имел представление о красоте. Сформировалось оно под воздействием рисунков и фотографий в журналах - советских и иностранных. У каждого времени свой идеал. В 70-е в моду вошли вздернутые носы, маленькие рты с пухлыми губками и острые подбородки. Эдакая девочка-сорванец. И вот сейчас Антон такое лицо лепил. Он так увлекся, что забыл о времени. На его плечо легла рука Куворка.    - Достаточно, господин!    Антон распрямился и отступил на шаг. Мгновение любовался на творение своих рук. Ощутил, что адамант перестал щипать ладонь. Антон разжал кулак. Черный камень стал бледно-розовым.    - Ты великий маг, господин! - воскликнул Куворк. - Так точно распределить Силу.    У Антона было мнение на сей счет, но высказаться он не успел. Девушка шевельнулась и застонала. Они, не сговариваясь, повернулись к ней. Люсиль открыла глаза. Взгляд их был мутен.    - Все прошло хорошо! - поспешил управляющий. - Мой господин исполнил твое пожелание.    - Больно! - прошептала Люсиль.    - Возьми! - Куворк забрал у Антона ставший розовым адамант и вложил его в ладонь девушки. - Его Силы хватит, чтобы снять боль.    Люсиль благодарно улыбнулась и сжала камень в руке. Затем села и закрутила головой.    - Зеркало?    Куворк метнулся к стене и снял с крюка серебряный лист в раме. Поднес его Люсиль. Та некоторое время сосредоточенно рассматривала свое отражение.    - Я не похожа на себя, - сказала растерянно.    - Я предупреждал... - начал Антон, но Куворк дал знак ему молчать.    - Ты прекрасна, высокородная. Никто в Руме отныне не сравнится с тобой!    - Ты так считаешь? - недоверчиво спросила Люсиль и посмотрела на Антона. Тот молча кивнул.    - Хорошо! - сказала Люсиль. - Я выполню свое обещание. Приходите завтра. Вы уже наняли воинов?    - Нет, - ответил Куворк. - Только собирались.    - Вот и не делайте этого без меня.    - Как скажете, госпожа! - поклонился Куворк, отдал зеркало, после чего они вышли. Люсиль, оставшись одна, долго разглядывала свое отражение. Потревоженные Силой, ткани распухли и отекли, но Люсиль все люовалось. У нее теперь есть лицо! И, как она успела заметить, не хуже, чем у исцелившего ее хумми. Тот, пусть и не хотел, но выполнил обещание. Что ж, и она сдержит слово. Подготовить несколько десятков воинов - пустяк. Она это знает и умеет. Несколько месяцев придется прожить в дальнем замке - не беда. В походах бывало и хуже. Главное, чтобы странный хумми не решил, что она обязана ему больше договора. Еще вздумает приставать...    Люсиль вдруг с удивлением осознала, что она не против. Ну, чтобы приставал. Она затрясла головой, прогоняя эту мысль. Он ей не пара. Какой-то провинциальный лоф, да еще хумми! Однако мысль не отстала. Раздосадованная Люсиль разжала кулак и посмотрела на утративший цвет камень. Его следовало выбросить, но Люсиль, поколебавшись, спрятала в кошелек. Она не могла бы ответить, зачем. Затем встала и направилась к двери. Следовало ознакомить слуг с ее новым лицом. И объяснить им, что произошло.       9.       Вилорк шагнул за порог и замер. Внутри дома было сумрачно. Узкие окна с кусочками мутного стекла слабо рассеивали полумрак в комнате.    - Проходи ближе! - раздалось впереди. - Не задерживай!    Голос принадлежал женщине. В нем слышались повелительные нотки.    Вилорк подчинился. Сделав с десяток шагов, он оказался перед столом. За ним сидели двое мужчин и женщина. Последняя оказалась молодой и очень красивой - у Вилорка замерло сердце в груди. Из мужчин один оказался пожилым орком ("лет 35", - определил Вилорк), второй, явно хумми, был моложе. На груди у хумми висел медальон - высокородный. "Лоф Гонсея", - догадался Вилорк. Такой же медальон висел и на шее женщины. Вилорк знал, что она иль. В доме Люсиль и шел набор в воины. Но лицом женщина походила на хумми.    - Как звать? - спросил молодой.    - Вилорк, высокородный!    - Раздевайся! - хмуро бросила женщина. - Одежду клади на лавку.    Вилорк молча подчинился. О том, с себя нужно снять все, говорили выходившие из комнаты претенденты. Еще поведали, что голых мужчин разглядывает женщина. При этом она щупает их и крутит. Об этом орки говорили смущенно, но некоторые - с восторгом. Не каждый может похвастаться, что тебя трогала высокородная иль.    Скинув одежду, Вилорк встал перед столом.    - Слишком тощ, - хмыкнула женщина на иль, - какой из него воин?    - Я жилист и вынослив, - возразил Вилорк на том же языке.    - Знаешь иль? - удивилась высокородная.    - А также читаю и пишу, - сообщил Вилорк. - По-оркски тоже. Хорошо считаю.    - Вот как? - заинтересовался лоф. - Сколько будет от сорока семи отнять девять?    - Тридцать восемь, высокородный.    - А к пятнадцати прибавить двадцать три?    - Тоже тридцать восемь.    - Подойди!    Вилорк подчинился. Молодой маг придвинул к нему лежавшую на столе в стопку листков (Вилок рассмотрел, что это не кожа) и протянул странную цветную палочку. Перед этим он нажал на нее с торца и палочка чуть слышно щелкнула.    - Пиши! На иль, - маг на мгновение задумался. - "В лесу родилась елочка".    Вилорк взял палочку и быстро набросал продиктованный текст. К его удивлению острый кончик странного писала мягко скользил по плотному материалу, оставляя заметный след. Даже остро отточенное гусиное перо так не может.    - А теперь по-оркски: "В лесу она росла. Зимой и летом стройная, зеленая была..."    - Готово, высокородный!    Вилорк положил писало на стол и придвинул лофу листки. Тот взял и протянул их пожилому орку.    - Ни единой ошибки! - заключил тот.    - Кто учил тебя? - спросил лоф.    - Мой бывший господин, высокородный Итиль. Он был добр ко мне.    Вилорк не стал уточнять, что Итиль приходился ему отцом. Бастардов у лофа много. Но мать Вилорка была его любимой наложницей. Эту любовь лоф перенес на сына. Он выделял его среди прочих, учил читать и писать. Что, впрочем, не сказалось на положении мальчика. Слуга есть слуга, пусть даже он сын лофа.    - Почему ты оставил господина? - спросил немолодой орк.    - Он умер, и мне пришлось искать место.    Говорить, за что наследник выгнал его, Вилорк не стал. Высокородный предложил юноше делить с ним ложе - такие у него оказались склонности. Вилорк с возмущением отказался. Тогда лоф приказал воинам выбросить его за ворота - в том, в чем стоял. Вилорк до темна прятался в кустах, замерз. Вечером мать вынесла ему одежду и котомку с едой. Поведала, что молодой лоф очень зол, и посоветовала искать счастья в другом месте. Вилорк отправился в Оули. С работой не повезло. Неурожай на севере нагнал в город сотни ртов. Всем занятия не хватало. Пять серебряных чешуек - подарок матери - кончились быстро. Со вчерашнего дня Вилорк ничего не ел. Услыхав, что Гонсей набирает воинов, прибежал к дому высокородной. Ждать пришлось долго. Сильные орки отпихнули его в конец очереди. Еще и смеялись: задохлик решил стать воином! Да его женщина повалит...    - Беру! - сказал молодой маг.    - Зачем? - сморщилась женщина.    - Поставлю старшиной роты.    - Старшим над воинами?    - Не совсем, - пояснил маг. - Посажу в каптерку. Будет хранить и выдавать воинам оружие и другое имущество. Вести учет. Следить за порядком.    - Этим занимается сотник.    - Хочешь взять эти обязанности на себя?    Женщина покрутила головой.    - Но я его все равно посмотрю.    Она встала и подошла к Вилорку. Ощупала мускулы на руках, шею, плечи. Легко двинула кулаком в живот. Вилорк успел напрячь мышцы живота, так что вышло не больно. Ему приказали наклониться и достать кончиками пальцев пол, присесть. Все это молодой орк проделал легко.    - И вправду жилистый, - подтвердила высокородная. - Хотя все равно дохлый. Одевайся!    Вилорк не заставил себя упрашивать. В комнате было прохладно, а он сутки не ел. Кожа на теле посинела и подернулась пупырышками. После того, как он набросил шубейку, молодой маг поманил его пальцем. Вилорк подошел.    - Там есть еще кто?    - Нет, господин, - сказал Вилорк. - Я был последним.    - Что ж... - маг снял с пояса кожаный кошелек. Высыпал его содержимое на стол.    - Знаешь, что это?    - Чешуйки зургов, - ответил Вилорк. - В них много меди, поэтому их берут две за одну нашу.    - Сколько мы отобрали воинов, считал?    - Пятьдесят восемь, господин. Со мной - пятьдесят девять.    - Сколько денег нужно, чтобы их накормить?    Вилорк задумался лишь на миг.    - Шесть чешуек.    - Всего? - удивился лоф.    - Да, господин. Каждому миска каши и ломоть хлеба. Достаточно.    - По себе не суди! - фыркнула женщина. - Там сильные орки. Им мало. К тому же воинам нужно мясо.    - И пиво! - добавил лоф.    - Пиво не заслужили.    - Сегодня можно, - не согласился лоф. - Их взяли на службу. По кружке каждому, мясная похлебка, каша, хлеб. Сколько встанет? - он посмотрел на Вилорка.    - Тринадцать чешуек.    - Бери пятнадцать. Останется - вернешь. Не хватит - я доплачу. И еще. Посмотри у кого из принятых худая одежда и обувь. Посчитай и запиши, - лоф хотел оторвать от стопки листок.    - Не нужно, господин, - сказал Вилорк. - Я запомню.    - Тогда пошли.    Вилорк смахнул чешуйки в кулак и поспешил вслед лофу. Они вышли на крыльцо. Толпившиеся во дворе орки, завидев господина, умолкли.    - Сейчас вас поведут обедать, - объявил маг. - Этим займется он, - лоф вытолкнул Вилорка вперед. - Отныне он отвечает за ваше питание, одежду и снаряжение. Относиться к нему с почтением, обращаться: "Господин старшина!" Всем ясно?    Орки закивали. В их глазах Вилорк видел изумление. Задохлика поставили старшим?..    - В колонну по три становись!    Орки заметались. Подобной команды они никогда не слышали. Лофу пришлось объяснять.    - Салабоны! - плюнул, когда новобранцы кое-как выстроились. - Я научу вас Родину любить. Отполируете плац подошвами до зеркального состояния.    Говорил он на незнакомом Вилорку языке, поэтому свежеиспеченный старшина ничего не понял. Но о смысле сказанного догадался. Поэтому принял строгий вид.    - Веди! - приказал лоф.    Вилорк встал впереди строя.    - На обед - шагом марш! - скомандовал лоф...             Диборк слыл отменным воином и придурком одновременно. Бывает. Придурковатость заключалась в неумеренной тяге к игре. Будь в Руме карты или рулетка, он играл бы в казино. Но таких достижений цивилизации в Руме не существовало. Диборку хватало костей. В игре он спускал жалованье до последней чешуйки. В стремлении отыграться занимал у товарищей. Скоро его перестали ссужать - Диборк возвращал долги редко. Пришлось обратиться к ростовщику. Тот потребовал залог. Недолго думая, Диборк отнес ему шлем, панцирь и меч. Полученные деньги немедленно проиграл.    Это событие положило конец его службе. Диборка высекли и вышибли из войска. Идти было некуда. Возвращаться в деревню не хотелось. Стыдно, да и копаться в земле... Диборк пытался наняться в телохранители - не вышло. Рум - королевство маленькое. Иметь близ себя воина, который за кости мать родную продаст... Оставалось идти в наемники. Караваны из Рума ходили в восточные государства через земли зургов. Везли мед, кожи, необработанный янтарь. Обратно - тонкие ткани, серебро, пряности. Несмотря на постоянные стычки с Румом, купцов зурги не трогали. Кто ж режет курочку, несущую золотые яйца? За проход по землям купцы платили. Опасность поджидала в пограничных землях. Там бродили разбойники, не подчинявшиеся никому. Правители государств их вешали. Но для этого разбойников следовало поймать.    Купцы риска не любили, поэтому нанимали охрану. Умелых воинов ценили. На страсть Диборка им было плевать. В путешествии играть запрещено, а как распорядится воин своим жалованьем по завершению похода, купцов не интересовало.    Диборк его спускал в кости. Так случилось и по прибытию в Оули. Хватило недели, чтобы остаться без последней чешуйки. После чего перед наемником встал вопрос: что делать? Зимой года караваны не ходили. Заваленные снегом дороги никто не чистил. Лошади и быки мало того, что проходит мало, так еще и выбиваются из сил. Фураж нужно везти с собой, что уменьшало полезный груз. Зимой купцы сидели по городам, распродавая привезенный товар. А нет караванов, нет и жалованья. Но орк - существо такое, есть, пить хочет каждый день. Как пережить зиму?    Диборк обошел местных купцов, но охранники им не требовались. Не нуждались в его услугах и при дворе наместника. Так Диборку и заявили. Через знакомого слугу при дворе (играли вместе) наемник узнал: лоф Гонсея ищет воинов. Высокородный богат: казначей наместника выплатил ему сто шестьдесят золотых. Огромные деньги!    Диборк переговорил с наемниками. Тем идея понравилась. Вместо того чтобы скучать зиму, тратя с трудом заработанные чешуйки, можно пересидеть в замке. Опасности никакой: зимой зурги в набеги не ходят. Служба не тяжелая. Ешь, пей, щупай служанок, да еще жалованье капает. А весной можно уйти - купцы платят больше.    На переговоры отрядили Диборка. Во-первых, идея была его. Во-вторых, несмотря на пристрастие к игре, наемники его уважали. Диборк слыл опытным воином, умело дрался с разбойниками, вследствие чего потерь наемники не несли. Если бы не пристрастие к игре, Диборк мог бы стать сотником. Но дурость не лечится.    Что дело выгорит, наемник не сомневался. В Гонсее не осталось воинов - все погибли. Найти других трудно. Оставались наемники. Из них в Оули застряла только ватага Диборка, другие ушли в столицу.    Лофа Диборк нашел в харчевне. Тот обедал с управляющим. Диборк присел за соседний стол и заказал пива. Товарищи выделили ему пару монет, так что расплатиться он мог. Потягивая пиво, Диборк разглядывал лофа. Тот ел, перебрасываясь с управляющим словами. Выглядел лоф необычно. Молодой хумми, к тому же, как определил Диборк, ничего не смыслящий в военном деле. У него даже меча не было. Только нож и странный деревянный футляр на ремне, который хумми положил на лавку подле себя. Удивительно. Магов учат обращению с оружием, и меч - обычно короткий - они носят всегда. "Откуда он взялся? - размышлял Диборк. - Приехал с Запада? Скорее всего. Но как король утвердил его лофом? Архиль не любит чужаков. Видно, в Руме плохо с магами".    Как бы то ни было, но Диборк уверился: лоф их наймет. Он дождался, когда хумми закончит, встал и подошел к нему.    - Могу я обратиться, высокородный?    - Садись! - лоф указал на лавку.    Начало Диборка порадовало. Высокородный приглашает сесть, значит, орк не ошибся в выводах.    - Меня зовут Диборк, - сказал он, присев. - Предводитель наемников. Слышал, ищите воинов.    - Есть такое! - кивнул хумми.    "Клюет!" - возрадовался Диборк.    - У меня два десятка бойцов. Все опытные, не раз бились с разбойниками. Отлично владеют оружием. Лук, меч, копье, нож... Лучших не найти.    Лоф хотел что-то сказать, но Диборк не дал себя перебить.    - Наши условия: десять чешуек в месяц каждому. Мне - двадцать. Еды вволю. Пива - само собой. И девок. Молодых, горячих, чтоб пищали от удовольствия, - Диборк хохотнул.    Насчет девок ватага просила особо. Вопреки утверждениям авторов фэнтези, борделей в Оули не имелось. Отсталое общество... Непотребные девки, само собой, были, как же без них? Но, во-первых, немолодые и не шибко красивые. Во-вторых, их было мало, и за свои услуги они брали дорого. Виданное дело - чешуйка за раз? Спрашивается, за что? За то, что ляжет и раскинет ноги? Эти чешуйки кровью достались...    Довольный собой, Диборк не заметил, как лоф нахмурился. А зря.    - Свободен!    - Что? - не понял наемник.    - Как птица в полете, - пояснил хумми. - Лети отсюда! Не нужен мне ты и твои наемники.    Лоф встал и в сопровождении управляющего вышел из харчевни. Диборк какое-то время сидел, оглушенный. Что случилось? Почему странный хумми так разозлился? Пожалел серебра? Диборк запросил вдвое против обычной платы, но ведь можно поторговаться. Он бы уступил. Пусть пять чешуек в месяц. Лоф не разорится. Еда и девки ему ничего не стоят. Диборк не знал, что именно последний пункт его требований возмутил Антона. В СССР к проституции относились без восторга. Это потом путаны станут героинями романов и фильмов. Ну, так какое общество, такие и герои. Предложение отдать селянок на потеху наемникам с точки зрения Антона выглядело чудовищным. Он рос на книгах, в которых поползновение барина на честь крестьянки приводила к восстанию. Так утверждали авторы, и Антон им верил. Это омерзительно - понуждать девушку к постели. А как же любовь?..    Придя в себя, Диборк ощутил ярость. Мало того, что договориться не удалось. Юный выскочка разговаривал с ним, как со слугой. С предводителем ватаги! Но Диборк заставил себя успокоиться. Допив пиво, стал наводить справки. К вечеру у него созрел замысел, и он довел его до сведения ватаги.    - Ты обезумел! - отреагировал на его слова Иворк, самый старший из наемников. - Убить лофа? Да за это нас даже не четвертуют - сварят в молоке. Причем, медленно.    - Сначала нужно поймать! - хмыкнул Диборк. - Мы не станем резать лофа в Оули. Переймем на пути в Гонсей. А там - седла и к западной границе. Пока наместник спохватится, вышлет погоню...    - Где возьмем коней?    - У лофа, его управляющего и этой высокородной. Они поведут небольшой табун. Всем хватит.    Диборк врал - коней будет мало. Но ему лошадь точно достанется, а вот остальным... Это их беда.    - Что будем делать на западной границе?    - Перейдем к хумми. Они ценят перебежчиков.    - Будем воевать против своих? - нахмурился Иворк.    - Зачем? - пожал плечами Диборк. - Добычи хватит, чтобы купить лавку или харчевню. По пять золотых каждому, не считая оружия и коней. А еще камни магов. Хумми платят за них щедро. Так что сиди в лавке или харчевне, поплевывай в потолок и щупай девок. С делом работники справятся. Чем не жизнь?    Собрание зашумело. Стать лавочником или владельцем харчевни мечтали многие. Но мечта требовала денег, больших. Охранником не выслужить. А тут пять золотых! В каждом двенадцать полновесных серебряков. В серебряке - десять чешуек. Наемнику платят семь в месяц. За сезон набегает четыре с половиной, в лучшем случае - пять серебряков. Вроде немало, но... К весне кошельки кажут дно. Есть-пить надо, одежонку какую-никакую справить. Военная добыча? Какая она с разбойников? Нищеброды в лохмотьях. Из ценного только оружие, да и то дрянное. Меч - редкость. Обычно дубины и луки с костяными стрелами. Вместо копий - заостренные колья. Ножи и те кремневые.    - Лоф поедет с большой ватагой, - не угомонился Иворк. - Шесть десятков новобранцев, селяне и два мага: он и девка из иль. Нам и одного мага хватит. Размажет Кулаком.    - Если успеет запустить, - возразил Диборк. - Мы такой возможности не дадим. У нас отличные лучники. Магов застрелим из засады. А новобранцы... - Диборк сплюнул. - Они разбегутся, едва выйдем из леса. Стадо...    Наемники загомонили, и спустя короткое время решение было принято. Диборк радовался. В этот миг он не подозревал, что его предприятие приведет к долговременным последствиям. Но не в отношении его самого и наемников. Для них понятие "долго" перестало существовать...             Караван вышел с рассветом. Процессия выглядела солидной. Топали новобранцы, кое-как выстроенные в колонну по четыре. Лошади тащили повозки, груженные фуражом, семенами и железом. Мыча и блея, шли коровы и семенили овцы. Взбрыкивали молодые жеребчики. Антон сдержал слово и купил приютившей его деревне племенной скот. У старосты руки дрожали, когда он грузил в повозку плуги. В Гаци их не имелось - ковыряли землю сошками. Теперь деревня заживет сытно. Добрый скот на племя - тоже богатство. Будет оркам мясо!    Люсиль с лофом возглавляли колонну. Оглядываясь на обоз, девушка улыбалась. С тех пор как ей восстановили лицо, Люсиль почти постоянно пребывала в приподнятом настроении. Она будто родилась вновь. Ей было интересно все - даже набор навобранцев и их последующее обучение. Прежде она сочла бы это скучным. Она даже уговорила Иль-Ина набрать воинов больше. Три десятка Гонсею мало. Земли лофства обширные. Нужно высылать дозоры, для этого тридцать конных - в обрез. А кто будет охранять замок? Расходы? Гонсей и сотню прокормит. Зато у них будет пехота и конница, как в нормальном войске.    Куворк согласился, скрепя сердце, лоф только кивнул. В военных делах он не смыслил совсем. Люсиль это изумляло. Как хумми могли утвердить лофом? За красивые глаза, что ли? Подумав об этом, Люсиль вздохнула. Глаза у лофа и вправду были красивые. Очень притягательные, если честно. Но доверять неумехе править землями? Что из того, что он маг? Наместник из ума выжил?    В других обстоятельствах Люсиль высказала бы это вслух, но теперь смолчала. Во-первых, она дала слово. Во-вторых, случившаяся с ней беда и последовавшее исцеление многое в ней изменили. И еще... Лоф нес в себе какую-то загадку, а Люсиль была девушкой любопытной. Расспросить его в Оули не представлялось возможным - слишком много хлопот. Зато в пути времени много.    Люсиль послала жеребца вперед и поравнялась с лофом.    - Могу я спросить, высокородный?    - Можешь, - кивнул хумми. - Только брось эти титулы. Мое имя Антон.    - А как же Иль-Ин? - удивилась Люсиль.    - Это фамилия. У людей в моем мире три имени. Личное, имя отца и родовая фамилия. Я Антон Игоревич Ильин. Но так пишут в бумагах. Молодые люди в общении используют личное имя. Обращаясь к пожилым, добавляют отчество. В войске приняты звания. В переводе на ваши - воин, десятник, сотник. В определенных случаях к званию добавляется фамилия. Например, старшина Ильин.    - И как мне обращаться к тебе? - спросила Люсиль, поразившись вываленным на нее сведениям. Надо же, как сложно!    - По имени, - улыбнулся Иль-Ин. - Мы, вроде, молодые.    - Хорошо, - кивнула Люсиль. Если он так хочет... - Но только с глазу на глаз. При слугах и воинах я буду звать тебя "господин лоф".    - А я тебя: "госпожа сотница".    В глазах лофа прыгали смешинки. Люсиль хотела обидеться, но смогла - настроение не позволило. Пусть будет "сотница". Ее нынешнему положению соответствует. А что звание "сотник" не имеет женского рода, она объяснит.    - Хорошо, Энтон, - Люсиль сделала ударение на первом слоге - ей так больше нравилось. - Чем ты занимался в своем мире?    - Проходил срочную службу.    - Что значит, "срочную"?    - Молодых мужчин в нашем государстве призывают в войско на два года. Затем отпускают домой.    - Это не выгодно! - удивилась Люсиль. - Обучить воинов и отпустить?    - Зато в случае войны их можно призвать, получив миллионы бойцов.    - Так много?    - В моем государстве живет свыше двухсот миллионов жителей.    - Сколько?!    - СССР - большая страна. У нас много земель - больше чем у кого бы ни было. Это многим не нравится. Поэтому мы вынуждены содержать большое войско. Нам приходилось воевать - и не раз. Мы всегда побеждали.    Люсиль кивнула. С таким войском и не победить? Да будь в Руме хотя бы в сто раз меньше... От зургов ошметки бы полетели! А также от иль с хумми.    - Чем ты собирался заняться потом?    - Закончить учебу в институте. Я будущий переводчик, знаю несколько языков.    Люсиль только головой покачала. Высокородный - толмач? В Руме они слуги. Или в их мире высокородных много?    - Кто твои родители?    - Отец - полковник запаса, мать была врачом. Лекарем, по-вашему, - Энтон вздохнул.    - Что значит "полковник"?    - Командир полка, - ответил Энтон после заминки. - Тысячи, по-вашему.    "Его отец тысяцкий! - обрадовалась Люсиль. - Мы ровня".    - А почему "запаса"?    - Ему пятьдесят шесть лет, более не служит. Государство платит ему пенсию. Это такое жалованье за прошлые заслуги.    "Надо же! - удивилась Люсиль. - У нас удалившимся со службы ничего не платят. Зато дают земли".    - Почему мать "была"?    - Умерла два года назад. Перед этим болела. В последнюю войну она была моложе тебя. Жила в Сталинграде, это такой город. Его пытались захватить враги, много бомбили. Говоря по-вашему, били Кулаками. Только эти кулаки много мощней. Мать с жителями пряталась в подвале. Рядом упала бомба. От сильного сотрясения у нее в сердце что-то оборвалось. После войны она стала врачом, лечила людей. Но сердце болело. Она лечилась, но не помогло...    Энтон смолк и дал шенкеля кобылке. Та унесла его вперед. Люсиль проводила его взглядом. Несмотря на печальное окончание разговора, она не испытывала смущения. Мать Энтона умерла, ну, так ее тоже. У нее и отца нет. В ее возрасте многие сироты. До пятидесяти в королевстве доживают редко. Архилю за шестьдесят, так его маги лечат - подпитывают Силой. Иначе в Руме был бы другой король.    "Отец - тысяцкий, мать - лекарь, - подумала девушка. - Высокородная семья. В Руме таких мало. Наместник правильно сделал, что назначил Энтона. Он, конечно, неумеха, но я помогу ему стать лофом. Я обещала..."    Обещала она другое, но Люсиль не стала об этом думать. Постигнуть женскую психику - сложное дело. Лучше и не пытаться...       10.       К полудню обоз прошел десять миль. Вообще-то в Руме их называли "меаны", но Антону мили были привычнее. В нимейском меане насчитывалось полтора километра, если считать по-земному. 15 километров за половину дня - немного. Но это обоз. Люди и кони могут идти быстрее, а вот скот - нет. Скорость движения каравана измеряется по самым неторопливым путешественникам.    Обоз встал на привал. Все накоротке перекусили, включая коров и овец. Готовить обед не стали. До ночи следовало поспеть в селение. До него оставалось около пяти миль. Там ждет ужин, стойла для коней, сарай для коров и загон для овец. И всем - ночлег. Селение, расположенное у тракта, зарабатывало на предоставлении подобных услуг. Антон с Куворком об этом знали - останавливались здесь на пути в Оули.    Дорога втянулась в лес. Могучие деревья подступили к обочине, затеняя кронами узкую полосу грунта. Если б не осень, стряхнувшая с крон листья, обоз двигался бы в полумраке. Но и так путь выглядел сумрачно. Поэтому Люсиль не сразу увидела возникшего на дороге волка. А, разглядев, потянулась к луку.    - Не нужно! - остановил ее Антон. - Это Серый Брат.    Он спрыгнул на землю и пошел к зверю. Люсиль проводила его ошалевшим взглядом. Лоф, что, умом тронулся? К ее удивлению, волк не набросился на хумми или, что было бы более вероятно, не порскнул в лес. Остался стоять, и подошедший лоф с ним о чем-то заговорил. Слов разобрать Люсиль не могла. Энтон говорил тихо, а между ней и этой странной парой насчитывалось три десятка шагов. Люсиль увидела, как волк дернул головой, как будто кивая, Антон ответил тем же и пошел назад.    - Плохо! - сказал Люсиль и Куворку. - Впереди засада.    - С чего ты решил? - удивилась девушка.    - Серый Брат поведал. Говорит, что двуногих много, и они злые.    - Хочешь сказать... - начала Люсиль, но Куворк тронул ее руку.    - Иль-Ин говорит правду. Этот волк служит ему. Я видел их вместе.    Люсиль не нашлась, что сказать.    - Сколько там разбойников? - спросила, придя в себя.    - Волк не умеет считать. Сказал, что стая очень большая. Думаю, что не меньше десятка, а то и все два.    - Это наемники! - воскликнул Куворк.    Люсиль с Антоном уставились на него.    - Перед тем, как покинуть Оули, я расспросил стражу у ворот, - пояснил Куворк. - Они поведали, что незадолго до нас город покинули два десятка наемников. Стражники еще удивились: куда идут? В зиму? Если в столицу, то почему по дороге в Гонсей? Но наемники не ответили.    - Уверен, что ждут нас? - спросил Антон.    - Больше некого, господин! Наш караван из Оули вышел последним. Другие покинули город вчера. Мы задержались, набирая воинов. Кроме того... - Куворк помолчал. - Ты резко ответил их вожаку. Он обиделся. Есть повод мстить. А еще у нас полные кошели золота. Для наемников - невероятная добыча. Ради нее можно рискнуть.    - Возвращаемся! - сказала Люсиль.    Куворк с Антоном глянули на нее.    - Мы не справимся, - пояснила девушка. - В поле я раскатала бы их Кулаком. Но здесь лес, старый, стволы у деревьев толстые. За ними можно укрыться, и они ослабят удар. Зря потратим Силу. К тому же у них луки, и они перестреляют нас в один миг. Прикрыть некому - новобранцы не умеют держать щиты. Так что поворачиваем.    - Не успеем в Оули до темноты, - вздохнул Куворк. - Придется ночевать в поле. Наемники, не дождавшись, могут пойти по следам и напасть...    - Я убью их! - сказал Антон. - Сам.    Он снял с плеча странную железку, откинул сзади ее какую-то часть на рычагах, а затем дернул ручку сбоку. Лязгнуло железо.    - Они застрелят тебя! - вздохнула Люсиль. Вот ведь глупый!    - Я обойду их с тыла. Серый Брат проведет. А что может мое оружие, объяснит Куворк.    - Господин убил из него тридцать воинов во главе с прежним лофом, - подтвердил управляющий. - В считанные мгновения.    - Тогда и я пойду! - сказала Люсиль...             Идти пришлось пешком. Не потому, что лес оказался густым - кони боялись зверя. Да и шума от них больше. Серый Брат трусил впереди, за ним поспешал Антон, Люсиль - следом. К ее удивлению лоф передвигался умело. Не наступал на сухие сучья, не пер сквозь заросли. Разлапистую ель с ветвями до земли аккуратно обходил, а не пытался пролезть снизу. Для Люсиль, которую обучали ходить по лесу, смотреть на это было удивительно. Не вписывалось в образ неумехи, который она успела себе создать.    Они прошли с полмеана. В лесу расстояние считать трудно, но Люсиль определила его по ощущениям. Перед небольшим пригорком, вернее, гривой, преградившей им путь, волк встал и повернулся к людям. Антон подошел ближе, посмотрел зверю в глаза, затем обернулся к Люсиль.    - Серый Брат говорит, что двуногие на той стороне. Совсем близко.    - Я не слышала его слов, - удивилась Люсиль.    - Волк не может говорить, как мы. У него глотка для этого не приспособлена. Он передает мысли сюда, - Антон коснулся лба и повернулся к зверю. - Благодарю, Серый Брат. Если зимой будет голодно, приходи к замку. Получишь жирную овцу.    Волк поднял верхнюю губу, показав клыки, и тенью порскнул в кусты. Люсиль с Антоном взобрались на верх гривы.    Разбойников они прежде услышали, чем увидели. Бесшумных засад не бывает, как утверждали классики, и они правы. Впереди позвякивало железо, переговаривались орки, и их речь отчетливо слышалась в притихшем лесу. На вершине гривы Антон залег, Люсиль последовала его примеру. Некоторое время они разглядывали открывшуюся глазам диспозицию.    В полусотне шагов между стволами просматривалась дорога. Здесь она делала поворот, выходя к месту засады, и Люсиль поняла, что наемники выбрали отличное место. Они с лофом на конях выскочили бы точно под стрелы лучников. Те прятались за деревьями, настороженно сжимая луки в руках. Стрелков было пять. Другие наемники стояли поодаль. Люсиль быстро их пересчитала. Этих полтора десятка. У всех копья, щиты, у большинства боевые топоры за поясами. А еще - тесаки. Ударь они разом - и каравану конец. Опытные воины вырежут новобранцев вмиг. Оружие в караване есть - купили в Оули, но селяне не умеют с ним обращаться. В сравнении с наемниками они овцы.    Среди разбойников заметно выделялся один. Рослый, широкоплечий, он единственный носил на поясе меч. На голове - железный шлем, на теле - панцирь из кожи с пришитыми к ней железными пластинами. Явно предводитель. У других наемников железа на панцирях не имелось, как и стальных шлемов - только кожа. Но Люсиль знала, что вываренная в масле шкура быка держит стрелу на расстоянии сотни шагов как и скользящий удар меча.    Незваных гостей разбойники пока не видели - смотрели в противоположную сторону.    - Долго еще? - спросил один из них. - Сколько ждать?    - Скоро, - ответил предводитель. - Ставорк предупредит. Я отправил его посмотреть.    "Они выслали дозор! - огорчилась Люсиль. - Плохо".    Словно в ответ на ее мысли, в отдалении послышался топот, и с дороги между деревьев скользнул воин. Люсиль услышала, как рядом зашипел лоф. Затем он перевернулся на бок и извлек из сумки на поясе два странных предмета.    - Слушай меня! - зашептал на ухо Люсиль. - Сейчас я брошу гранаты. Это такие Кулаки с осколками. Пока не взорвутся, лежи тихо и прячь голову. Не дай бог заденет. Потом буду стрелять.    Он разогнул тонкие полоски металла, завернутые вокруг торчащих из предметов стержней. Тем временем дозорный добежал к засаде.    - Обоз встал! - закричал громко. - И лофа с девкой не видно. Наверное, ушли в лес.    - Их кто-то предупредил! - рявкнул предводитель и завертел головой.    Вставшего в полный рост Антона он заметил спустя пару секунд. Но их хватило, чтобы отправить гостинцы врагам.    - Вот они! - закричал предводитель. - Стреляйте!    Антон плюхнулся рядом с Люсиль. И вовремя - на их головами пропели стрелы. Одна скользнула рядом с Антоном, и тот зло прошипел. В следующий внизу грохнуло - раз, другой, и кто-то отчаянно закричал. Антон схватил автомат и, встав на колено, чтоб видеть цель, загрохотал короткими очередями.    Все это произошло так быстро, что Люсиль сориентировалась не сразу. И только потом до нее дошло: лоф сражается один. Она вскочила и выхватила из чехла лук. Стрела привычно легла на тетиву. Она отправила ее в шевельнувшуюся внизу тень и выхватила из тула другую. Наемники, ошеломленные взрывами, метались между стволами деревьев. Некоторые, раненые в ноги, ползли к ним, пытаясь укрыться. Этих Люсиль оставляла напоследок, стремясь в первую очередь попасть в тех, кто на ногах. Рядом словно били в барабан: тах-тах-тах, тах-тах-тах, тах-тах-тах!.. Люсиль видела, как падали наемники, в которых она не успела прицелиться. Неизвестное ей оружие лофа несло смерть.    Стрелы в колчане и патроны в магазине кончились одновременно. А вместе с ними - и враги. Люсиль отбросила лук, и выхватила из ножен меч. В правую руку взяла клевец. Антон сменил магазин в автомате. Некоторое время они стояли, разглядывая поле боя. Между деревьев валялись трупы. Из некоторых торчали стрелы, другие лежали без них. И никто более не шевелился.    - Надо проверить, - сказал Антон. - Могли остаться живые. Держись за моей спиной. Вдруг выскочат из-за дерева.    Люсиль зашипела. Этот неумеха будет ее учить! Но Антон уже спешил вниз по склону. Она устремилась следом. К ее удивлению, Антон не пошел напрямую к убитым, а взял правее. Обходя поле боя, он заглядывал за деревья, держа оружие наизготовку. Вот он повел им, и Люсиль услыхала знакомое "тах-тах". Подумав, она двинулась в противоположную сторону. Заглядывая за деревья, искала уцелевших врагов. Но живые не попадались - только трупы. Люсиль вышла к дороге. У деревьев, где стояли стрелки, она увидела на земле черное пятно. Рядом валялись тела - те самые лучники. Двое были живы. Волоча размозженные ноги, они ползли к дороге, оставляя на усыпанной палыми листьями земле кровавые полосы. Люсиль, подскочив, добила их, проткнув мечом. Пленники им не нужны. Везти их на суд наместника? Во-первых, не доживут, во-вторых, охота возиться!    Осмотревшись, она пошла назад. Неподалеку из-за деревьев выскользнул Энтон. Увидев Люсиль, он улыбнулся и помахал ей рукой. Люсиль отвлеклась и поэтому едва не прозевала удар. Вожак наемников выскочил из-за ствола и рубанул мечом. Люсиль отпрянула и вскинула оружие.    - Девка! - сплюнул вожак. - Ты хоть умеешь держать меч?    Люсиль сделала выпад, метя в горло. Наемник отбил его щитом и молниеносно ударил в ответ. Умело. Окажись на месте Люсиль простой воин, он бы погиб. Но ей ставил руку лучший боец королевства. Поэтому меч орка проскрежетал по ее клинку и скользнул по стальному погону на плече. Тот выдержал, но меч перерубил цепь медальона, и тот отлетел в сторону.    - Ага! - хмыкнул наемник. - Счас я...    Он не договорил. Клевец мелькнул над щитом и ударил наемника в висок. На соломинку ниже края шлема. Не встретив кости, клюв вошел в мозг до древка. Наемник покачнулся и упал лицом вниз. Люсиль едва успела выдернуть оружие. На убитого даже не посмотрела. Мертв, можно не проверять.    Люсиль обтерла клевец об одежду трупа и осмотрелась. Других врагов не наблюдалось. Она сунула клевец за пояс, стащила с левой руки перчатку и тронула шею - саднила. Пальцы нащупали влагу. Она поднесла их к глазам. Кровь. Вожак ее все же зацепил. Пустяк - царапина, но бил умело. Не подставь она сильную часть клинка, меч перерезал бы жилу.    - Люсиль? Ты цела?    Она обернулась. Подбежавший Антон стоял рядом, сжимая свой странный артефакт в руках.    - Я видел, как ты билась, - сказал виновато, - но не решился стрелять - мог зацепить тебя. А ты ловко!    Люсиль только фыркнула: нашел с кем сравнивать! С каким-то наемником.    - Еще кто есть? - спросил Антон, осматриваясь.    - Думаю, кончились, - ответила Люсиль. Она вытерла клевец об одежду убитого и, выпрямившись, сунула его за пояс.    - У тебя кровь на шее, - сказал Антон.    - Царапина, - сказала Люсиль. - У тебя рука в крови.    - Ерунда. Стрелой поцарапало.    - Зачем ты снял перчатку? Она удержала бы кровь.    - В ней палец курок не чувствует, - ответил Антон.    Люсиль не знала, что такое "курок", но уточнять не стала. Закрутила головой, шаря глазами по земле.    - Что ищешь?    - Медальон с камнем. Этот, - она указала на труп, - перерубил цепь.    Антон забросил свой артефакт за спину и присоединился к поискам. Он и нашел медальон. Тот зарылся в листву. Если б не торчавшая цепочка...    - Держи! - Антон протянул ей медальон. Он лежал на его окровавленной ладони, отсвечивая красным камнем. Люсиль взяла его левой рукой - тоже окровавленной. В следующее мгновение ее тряхнуло, и возле их голов возникло свечение. Ненадолго. Затем пропало.    - Ух, ты! - воскликнул Антон. - Это что?    "Единение! - едва не сказала Люсиль. - У нас состоялось Единение. Но как?" "Его кровь попала на камень, - подсказал внутренний голос, - и ты взяла его окровавленной рукой. Специально". "Заткнись! - приказала Люсиль. - Это вышло не предумышленно". "Ага! - мерзко хихикнул голос. - Тогда почему брала левой? Ты ведь правша". Люсиль мысленно приказала голосу заткнуться и встряхнула головой.    - Это проявление Силы, - ответила Антону. - На камень попала кровь.    - Понятно, - сказал он. - Тогда пошли? А то наши, наверное, тревожатся. Они слышали взрывы и стрельбу.    - Пошли, - согласилась Люсиль.    Они выбрались на дорогу и зашагали к обозу.             Снился Антону странный сон. Будто смотрит он программу "Время". И когда большая стрелка часов на экране коснулась цифры "12", появилась знакомая заставка. Однако музыка Свиридова не прозвучала. Зато в левом углу возникли красные флаги с траурными лентами на фоне здания, и голос диктора Кириллова сообщил:    - Вчера до глубокой ночи и сегодня утром продолжалось прощание трудящихся Москвы, представителей других городов и союзных республик нашей страны, а также зарубежных организаций с Леонидом Ильичом Брежневым...    "Брежнев умер! - понял Антон. - Когда?"    Ему стало горько. Антон не испытывал к генсеку любви. Биографию Брежнева изучали в школе, на военной службе солдаты зубрили имена и должности членов Политбюро, но все это было далеко. Где-то там, в Москве, обитали небожители, управлявшие великой страной. В дни государственных праздников их портреты появлялись на зданиях, люди несли их на демонстрациях, но от этого руководство страны не становилось ближе. Наоборот. Но сейчас Антон почувствовал себя осиротевшим.    Тем временем на экране телевизора возник зал Колонный зал Дома Союзов. Стены его задрапировали красной и черной материей. Даже люстры забрали в черную, но редкую ткань, которая позволяла им светить, но, одновременно, свидетельствовала о трауре. Антон впился глазами в экран. Он видел, как подходили к гробу иностранные делегации, узнал Индиру Ганди, затем диктор объявил:    - В последний почетный караул у гроба покойного встают товарищи Андропов, Горбачев, Гришин, Громыко, Кунаев...    Камера показывала членов Политбюро, и Антон почувствовал что-то неправильное. Лица были знакомые, но в то же время другие. "Они постарели! - внезапно догадался Антон. - Это происходит не сейчас, это в будущем".    Удивительно, но он почувствовал облегчение. Осознание, что Брежнев еще не умер, принесло радость. Антон уже с любопытством стал следить за происходящим на экране. Гроб вынесли из Колонного зала, уложили на орудийный (диктор сказал "артиллерийский") лафет, и БРДМ с задранным к небу стволом крупнокалиберного пулемета повлек его к Красной площади. Там уже ждали выстроенные в парадные коробки войска и "трудящиеся" с портретами покойного генсека. Гроб переложили на постамент перед Мавзолеем, и руководители партии потекли по ступенькам вверх.    - Траурный митинг открывает Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Владимирович Андропов, - сообщил Кириллов.    "Андропов станет Генеральным секретарем! - понял Антон. - Интересно".    Андропова он знал. Во-первых, тот возглавлял КГБ СССР, а пограничные войска проходили как раз по этому ведомству. Так что биографию своего самого высокого начальника солдаты изучали. И до службы было... Отец отзывался о председателе КГБ без восторга. Можно сказать, грубо.    "Когда это произойдет?" - подумал Антон.    В тот же миг, будто кто-то отследил его мысль, Красная площадь исчезла. Антон оказался в каком-то сквере. Ветер гнал по пустынным, заасфальтированным дорожкам обрывки бумаг и окурки. Антона поднесло к установленной у дорожки витрине. Там, за стеклом, виднелась выставленная для всеобщего обозрения газета. На нее падал свет уличного фонаря. "Советская Россия, - прочел Антон. - 15 ноября 1982 года. Девять лет прошло..."    В тот же миг он проснулся. Некоторое время лежал, пытаясь понять, где он, и что видел. Вокруг было тихо. Неподалеу посвистывал носом Куворк, что-то пробормотала за печкой Люсиль. В селении, где принимали обоз, их разместили без комфорта. Знатным гостям выделили избу на троих. Они спали одетыми, сбросив только обувь и шубы. Зато у каждого - персональный топчан с матрасом. Новобранцев уложили на полу в сарае. Разве что соломы на него бросили. И никто не возмутился - привычное дело. Дома не лучше...    Антон нашарил у топчана сапоги, сунул в них ноги, взял шубу, которой укрывался и вышел во двор. Там присел на ступеньки крыльца. Хотелось курить. Антон не имел склонности к табаку. Его отец не курил, о покойной матери и говорить нечего. А вот сослуживцы баловались. В летний сезон курева на КПП было завались. И какого! Незнакомые советскому человеку сигареты "Marlboro", "Pall Mall" и прочие. Иностранцы угощали. Принимать подношения запрещалось, но... Во-первых, это не подкуп, а проявление симпатии к советскому пограничнику. Во-вторых, начальники не без греха. И сигареты брали, и сувенирами не брезговали. Мало того. Пограничная река Прут кишела рыбой, что не удивительно - ее никто не ловил. Пограничная зона. Офицеры этим пользовались. Отправленные к реке солдаты ставили вентеря, которые регулярно опорожняли. Свежевыловленную рыбу живой несли к дому, где жили отцы-командиры. Там у крыльца стояла бочка с водой. В нее и сваливали добычу. Утром жены офицеров зачерпывали сачком приглянувшийся экземпляр. Тащили его на кухню.    Рыбы было так много, что съесть ее начальство физически не могло. Об этом знали работавшие на КПП таможенники. Они рыбу любили. Антон с товарищами получил заманчивое предложение: менять добычу по курсу килограмм на килограмм. Вино молдаване почему-то считали килограммами, а не литрами. Предложение было принято и претворено в жизнь. Пили, впрочем, умеренно. В памяти был свеж случай с предшествующим призывом. Там "дембеля" пошли вразнос. Ночью, выпив, захотели добавки. Угнали от КПП грузовик санитарного контроля и отправились в село к девкам. "Фрумос фетицы" приняли их с душой. Обратно дембеля ехали никакие. Загнали машину в кювет и не смогли выбраться. Бросив авто, вернулись на заставу, где залегли спать.    Утром грянул скандал. Санитары обнаружили пропажу авто и позвонили в милицию. Та машину нашла. Заодно выяснила, кто на ней катался. ЧП тянуло на трибунал. Пьянка, самовольное оставление места службы, угон автомобиля... "Дембелей" следовало судить. Но тогда в пункте пропуска пришлось бы закрыть границу - кому проверять документы и досматривать машины? Дело замяли. "Дембелям" объявили "губу" (номинально, посадить было никак), пообещали, что домой "залетчики" поедут в знойном феврале, а не в ноябре-декабре, как честные пограничники. Так бы и произошло. Вмешалась политика. Залет произошел в августе. В сентябре на заставу приехал "комсомолец" из Кишинева. Офицер стал уговаривать "дембелей" ехать на ударную комсомольскую стройку в Сибирь. Обещал торжественные проводы и первую партию - то есть увольнение в начале ноября. Посулы отклика не находили: пограничники рвались домой. Лучше потерпеть месяц, чем отправиться в Сургут. И тут встали "залетчики".    - Мы согласны! - сказали хором.    "Комсомолец" расцвел, начальство заскрипело зубами. Но отыграть было никак - всесоюзная политическая кампания. Идти против партии? "Залетчиков" проводили в запас. Они сели в поезд и отправились на комсомольскую стройку.    Добровольцев сопровождал прапорщик. В "дипломате" он вез военные билеты. Выдавать их на руки остереглись. Военный билет с отметкой об увольнении все равно, что паспорт. Есть на руках - и ты свободный человек.    Командование недооценило "залетчиков". На вокзале они запаслись бухлом. Сев в вагон, принялись праздновать "дембель" - святое дело. Пригласили прапорщика. Тот поначалу отнекивался, но... Устоять трудно. Прапор сдался. Наливали ему от души. Вскоре бесчувственное тело переместилось на полку, где немедленно захрапело. "Залетчики" вскрыли "дипломат" и разобрали документы. На вокзале в Киеве они вышли и отправились по домам. Правда, за свой счет, но билеты на поезд стоят не дорого. Покорять Сургут отправилось тело прапора...    Антон знал эту историю, поэтому пил умеренно. Залет мог ему повредить. Исключат из кандидатов - и ага! И товарищей удерживал. Его слушались - уважали. Они выпивали по стакану вина, после чего мирно говорили за жизнь. Курили. После вина Антон позволял себе затянуться разок-другой.    И вот теперь зверски хотелось курить. Но взять сигареты было негде. От того душу заполонила тоска. Только теперь Антон отчетливо осознал: домой он не вернется. Не увидит более отца и сестру. Останется здесь, среди чужих людей, часть из которых и не люди вовсе. И умрет, никому не нужный.    От наплыва чувств он всхлипнул. Не будем строгими - человеку 22 года. В этом возрасте встретить мужчину-кремня... Это не в романах.    За спиной скрипнула дверь. Антон оглянулся. Стояла ясная ночь, и свет спутника Нимея, планеты Торх, высветил на пороге знакомую фигура. Люсиль...    - Что не спишь?    Антон не ответил. Она подошла и села рядом. Шубы на ней не было, и Антон прикрыл ее полой своей. Не зима еще, но морозно. Люсиль прижалась к его плечу.    - Тебе плохо? - спросила тихо.    - Вспомнил отца и сестру, - ответил Антон.    - А невеста у тебя

Источник: http://samlib.ru/d/drozdow_anatolij_fedorowich/orchanka.shtml


Поделись с друзьями



Рекомендуем посмотреть ещё:


Закрыть ... [X]

Дроздов Анатолий Федорович. Реваншист. Окончательный вариант
Стих ты так красива как лунаОткрытки с цветами пожелания хорошего настроенияСценарий концерта посвящённого дню россииНайти поздравления с днем рождения для любимой женыОткрытки кофе любимому


Стих парню по имени артем Стих парню по имени артем Стих парню по имени артем Стих парню по имени артем Стих парню по имени артем Стих парню по имени артем Стих парню по имени артем


ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ